Мы все друг другу выкладывали, как умеют только женщины, и выяснилось, что у неё с Луи секс не хуже, чем у меня с Микой. То есть чертовски хорош. Ронни по ошибке решила, что раз я с Микой, значит, я бросила Жан-Клода. Когда она выяснила, что одно из другого не следует, то отнеслась к этому без восторга. Она никак не могла примириться, что я встречаюсь с нежитью. Разборчивая она, Ронни. Но шуточки шуточками, а её неприязнь к Жан-Клоду осталась неколебимой. И с тех пор мы не очень много общались.
— Все действительно чудесно, Анита.
Вот почему это так… — он поискал слово, остановился на таком: — обидно!
— Так я не поняла, действительно вам было хорошо?"
"— Я тоже так думал — может быть, ошибался? Да нет, черт возьми, не мог я так ошибиться. Лучшие два года моей жизни. Не было лучшего начала дня, чем проснуться с нею рядом. И я хочу, чтобы каждый день так начинался. Что ж тут плохого?
— Ничего, Луи.
— Тогда зачем же так ругаться, как я от неё ещё никогда не слышал за эти два года?
Тёмные глаза смотрели требовательно, будто я знаю ответ, просто ему не говорю.
— Я утром позвоню Ронни, если она мне раньше не позвонит. И поговорю с ней.
— Она сказала, что ни за кого не хочет замуж. Сказала, что если бы за кого-нибудь вышла, то это был бы я, но не хочет выходить. Не хочет.
Такое страдание слышалось в его голосе, что больно было ушам.
— Я тебе сочувствую. — Чуть было не взяла его за руку, но решила, что не надо, и сказала: — Может, вы просто могли бы жить вместе?
— Это я тоже предложил.
Предложил жить вместе, пока она не станет готова на большее.
Он снова уставился в темноту, будто не хотел, чтобы я видела его глаза.
— И на это она тоже сказала «нет»?
— Она не хочет лишиться независимости. Независимость — это одна из черт, за которые я её особенно люблю.
— Я знаю, — сказала я с сочувствием, поскольку ничего другого предложить не могла.
Он посмотрел на меня:
— Знаешь — значит, сможешь ей сказать?
— Я все сделаю, чтобы убедить её, что ты не собираешься подрезать ей крылья.
— В этом дело? Она просто боится, что я посягну на её свободу?
— Я не знаю, Луи. Честно говоря, спроси ты меня раньше, я бы сказала, что она скажет «да».
— Ну уж.
Он пристально посмотрел на меня. Посмотрел так, будто хотел в моих глазах прочесть секреты мироздания. Я уж предпочла бы, чтобы он пялился в темноту, чем искал ответов у меня на лице. Не знаю, что могла бы подсказать ему темнота, но я — точно ничего.
— Да, Луи, так бы я и сказала.
