Согласиться, что он был сволочью — не значит ли это начать ссору? А согласиться, что я в него верю — вдруг это подаст ему ложную идею? На самом деле моё неверие в то, что Ричард мог кого-то изнасиловать, не так уж много для меня значит. Просто он порядочный человек, вот и все.
— Приятно, что тебе от моего мнения лучше, но не забудь, я видела начало вашего сеанса. Нельзя изнасиловать согласную, Ричард.
Он посмотрел так, будто я чего-то не поняла.
— Она сказала, что я всегда в постели так себя веду, будто это изнасилование.
Тут у меня брови полезли под потолок:
— Извини? Ты не мог бы повторить ещё раз, медленно, потому что я как-то не поняла.
Он посмотрел на меня, и что-то было в его глазах, будто он просит меня что-то сказать или сделать, но я не знала, что.
— Ты серьёзно просишь повторить?
— Я прошу мне объяснить, что она имела в виду.
— Она сказала, что я всегда так груб, будто это изнасилование. Что я не умею заниматься любовью, умею только трахаться.
Глаза его смотрели с мукой, будто с них содрали кожу, если можно так выразиться.
Мне было больно это видеть, но я не отвернулась. Я смотрела ему в глаза, давая понять, что я думаю о словах Клер.
— Она до сих пор твоя подруга?
— Не думаю.
— Вот и хорошо. Потому что вдруг я скажу, что она психованная, а вы ещё встречаетесь.
— Почему она психованная? — спросил Ричард.
— Она тебе мозги свихнула, Ричард? «Изнасилование» — таким словом никто бросаться не должен.
— Она и не бросалась, — сказал он, и едва заметная улыбка была горькой.
— Она говорила всерьёз.
— Как это — всерьёз?
Он посмотрел на меня с тем же неприкрытым страданием во взгляде.
— Я тебе когда-нибудь делал больно, когда мы бывали вместе?
Я хотела спросить: «Эмоционально или физически?» — потом решила спросить по-другому.
— Ты имеешь в виду физически?
— Я хотел спросить: делал я тебе больно, когда мы занимались любовью? — Он мотнул головой. — Ты извини, что спрашиваю. Знаю, что не имею на это права, но больше мне спросить некого.
Я знал, что ты мне не соврёшь — ни потому что я твой Ульфрик, ни из страха ранить мои чувства. И если я спрошу, то ты мне дашь честный ответ.
Я глядела на него, надеясь только, что вид мой не выдаёт, насколько я потрясена. После всего, что мы друг другу сделали, после всех ссор, взаимных уколов и прочего он все так же мне верит. Верит, что я не совру, чтобы сделать хуже или лучше, а просто скажу правду. Не могу сказать, была я польщена или оскорблена.
