Решила, что, наверное, польщена, потому что иначе разозлилась бы. Но такое безоглядное доверие меня пугало — не по отношению ко мне, потому что он был прав, я действительно скажу правду. Но многие другие не сказали бы. Многие воспользовались бы таким поводом всадить нож чуть поглубже. И ему чертовски повезло, что я не из этих многих.
Я открыла рот, закрыла, погладила рукава халата, и все же мне пришлось отвернуться от этих страдающих глаз, чтобы найти ответ. Не правду или ложь, а просто найти слова.
Он встал, резко, внезапно.
— Нормально, извини. Не надо было спрашивать.
— Сядь, Ричард. Я просто ищу слова, чтобы это не прозвучало глупо.
Он остался стоять с таким сердитым лицом, будто мне не поверил.
— Хорошо, стой. Но ты меня спросил, делал ли ты мне больно во время близости. Я правильно поняла?
Он кивнул.
— И да, и нет.
Он наморщил лоб.
— Как это — и да, и нет.
— Так, что мать-природа щедро тебя одарила, и у тебя не получится не быть грубым, разве что ты будешь очень, очень сдержан.
Он ещё сильнее нахмурился:
— Не понял.
Уж конечно, не понял. Конечно, старается, чтобы мне было как можно более неловко.
— Ричард, ты ведь знаешь, что очень здорово оснащён?
Я почувствовала, как краска заливает мне шею, и ни черта не могла с этим сделать. Я всегда легко краснею, и никогда мне это не было так неприятно, как сейчас.
— Райна говорила. Это была одна из причин, по которым она хотела меня снимать в своих фильмах.
— А до Райны ты не знал, насколько ты большой?
Настала его очередь краснеть.
— До Райны я был девственником.
Я поёжилась, и, видя отразившуюся на его лице боль, сказала:
— Сама мысль о девственнике в руках Райны достаточно пугает. Она была очень извращённой стервой.
— Теперь я это знаю, — кивнул он.
— А ты знал это, когда начинал с нею?
— Мне не с чем было сравнивать.
У меня возникла мысль. Райна была его первой любовницей, и Райна настолько увлекалась садомазохизмом, что понятия безопасности, трезвого рассудка и внимания к партнёру никак не рассматривались.
Она снимала порнографические фильмы — черт побери, даже с убийством актёров. Одна из самых страшных и извращённых личностей, которых я в жизни видала, а видала я их не мало. Раз Ричарду не с чем было сравнивать, что из этого следует?
Я попыталась подвести к этому постепенно, и вернулась к началу своей речи."
"— Ты очень большой, Ричард, а это значит, что когда ты занимаешься любовью, это может твоей партнёрше быть больно, если ты не сдерживаешься.
