Он от него мало что скрывает.
Я нахмурилась. Мир перестал вертеться.
— А почему тебе?
— Я третий в иерархии после него и Ашера.
Этого я не знала, хотя из всех вампиров я вряд ли выбрала бы для этой работы другого.
— Кажется, я могу идти.
Он поглядел на меня с сомнением.
— Дай я попробую, — сказала я.
Он опустил меня на землю, но поддерживал рукой, будто боялся, что я упаду. Его можно понять, но все равно меня это раздражало. Упасть я не упала — уже хорошо. И вообще я чувствовала себя на удивление хорошо. Реквиема я взяла под руку, будто он эскортирует меня на последних шагах пути.
Только он и я, может, ещё Грэхем, знали, насколько у меня подгибаются ноги."
"Эдвин Алонсо Герман дарил благодарной публике рассказ о том, как выдурил у кого-то подпись на небольшое состояние. В наше время это сочли бы мошенничеством, но в конце девятнадцатого и даже в начале двадцатого века такое было в порядке вещей. Многие из писанных законов о деньгах и как их можно легально приобретать уходят корнями в дни старых разбойников-баронов, когда почти все считалось честной игрой.
Почти все способы, которыми заработали свои состояния первые миллионеры, в наши дни считались бы криминальными. Но Герман сумел рассмешить свою аудиторию. Он раскраснелся от внимания группы адвокатов и наследников. Все радовались, потому что выиграли, а рассказчик этой истории помог им победить. Если бы мне кто сэкономил несколько миллионов долларов, он бы у меня тоже вызвал симпатию.
Он закончил под дружный смех сияющих лиц.
— Я готова завершить контракт, джентльмены.
И леди, — добавила я.
Кто-то из них счёл своим долгом пожать мне руку.
— Блестящая работа, миз Блейк, блестящая.
— Потрясающе. Нет, действительно потрясающе.
— Честно говоря, я бы не поверил, если бы своими глазами не видел.
Очевидно, я была включена в число объектов добрых чувств. Обычно людям бывает не по себе, когда надо класть зомби обратно, особенно если он выглядит вполне живым.
Поток комплиментов прекратил Реквием:
— У миз Блейк была трудная ночь, джентльмены.
Если вы позволите ей закончить работу, она сможет отдохнуть.
— О, прошу прощения… мы не знали… спасибо… стоит каждого потраченного пенни…
И они побрели прочь.
Эдвин Алонсо Герман посмотрел на меня, и не так чтобы дружелюбно.
— Насколько я понимаю, я мёртв, и только ваша магия вернула меня к жизни.
Я пожала плечами и попросила Грэхема достать мачете и соль из сумки.
— Мне также было сказано, что вампиры теперь имеют права и считаются гражданами.
