— У тебя содраны почти все ногти на обеих руках. Ты хочешь занести инфекцию?
Подумала я было ей сказать, что инфекции у меня быть не может, но мы сами ещё этого не знали наверняка. Я же не настоящий ликантроп, и хотя я обрела их умение заживлять раны, никто не знает, обрела ли я их умение оставаться здоровой. Дурой надо быть, чтобы пренебречь советом Мэри, а потом потерять палец из-за гангрены или ещё какой-нибудь дряни. Но, черт побери, это же больно будет — спиртом!
Дверь в кабинет Берта открылась раньше, чем я побежала в ванную.
Лицо у него было весьма серьёзным, хотя что-то мелькало в его глазах, что-то такое, что меня насторожило. Не подавляемый смех, но что-то похожее.
— Анита, ты хочешь выдвинуть обвинения против Браунов?
Сказал он это с честным лицом и серьёзным голосом. Он всю жизнь вдалбливал мне, что от клиентов мы должны все стерпеть, и никогда до сих пор не предлагал подавать на них жалобу.
Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, к чему он клонит.
— Нет, мне это не кажется необходимым.
Первым в дверях появился Стив Браун, обнимая жену за талию.
— Мы приносим глубочайшие извинения, миз Блейк. Мы просто не знаем, что на нас нашло. Это… непростительно.
— Спасибо, что не будете выдвигать против нас обвинений, миз Блейк, — сказала его жена.
Она плакала, и последняя косметика с неё слезла. Сейчас она казалась старше, чем когда входила в мой кабинет, и дело было не только в отсутствии макияжа. Как будто случившееся высосало из неё ещё чуть-чуть жизненных сил.
— Мы только заберём вещи нашего сына и уйдём, — сказал он.
У него тоже был ужасный вид. Не то чтобы такого вида у него быть не должно было, но тут ещё что-то произошло. Я не знала, что, но явно что-то было не так. Тут не только горе, смущение и страх перед полицией.
— Мэри вас проводит в тот кабинет, чтобы вы забрали вещи, — объявил Берт.
Мэри не удалось полностью скрыть на своём лице мнение о Браунах, но она повела их в мой кабинет. Как только они уже не могли слышать, я подошла к Берту и спросила тихо.
— Что ты задумал?
Он посмотрел на меня честными глазами — вернейший признак, что врёт.
— Берт, что ты сделал? Ты же знаешь, что я все равно докопаюсь, так что скажи сам.
Он продолжал смотреть невинными глазами с той же деланной искренностью, когда Брауны вернулись. У меня возникла догадка. Но это была такая мерзость, что даже Берт такого делать не станет… не станет?
— Ты притворился, что вызываешь копов? — спросила я.
