Нельзя поддаваться панике!
Выдернуть куртку из каменного плена так и не удаётся. Единственный вариант — это снять её, только какой в этом прок? Замерзну ведь сразу! Одна надежда на то, что меня ищут. Наверняка, где-то рядом должны быть спасатели…
В таком случае надо дать им знать, что я нахожусь здесь, в расщелине!
Задрав голову, смотрю внимательно наверх. Там светлеет какое-то пятнышко. Единственный шанс на то, что в снежном покрове есть прореха, сквозь которую наружу прорвется звук
— Помогите! — крик получается слишком тонким и слабым.
Приходится набрать в грудь больше воздуха и заорать с новой силой: — Кто-нибудь!!! На помощь!
Кажется, что мои крики уходят словно в мягкую вату. Но я все равно продолжаю взывать к светлому пятнышку. А когда уже совсем отчаиваюсь, обострившегося слуха касается отзвук далёкого голоса.
— … ика! Ни-и-ика, ты здесь..?
Меня подбрасывает на месте, как от мощного разряда электрическим током. И тут же сопротивление пришпиленной к камню куртки швыряет тело в обратном направлении.
— Да!!! — ору изо всей мочи. — Это я!!! Я здесь!
Глава 27. Я с тобой
Этот сильный низкий голос с характерно певучими нотками невозможно не узнать. И его звучание на мгновение погружает меня в состояние, близкое к блаженству. Самая настоящая эйфория облегчения и надежды на благополучный исход всего этого горнолыжного безумия.
Господи, неужели там наверху Морозов? Он жив! Какое счастье…
Снова набираю воздуха в грудь и зову:
— Матвей, я здесь!.. Матве-е-ей!
— Ника! — голос звучит ещё ближе.
— Покричи ещё что-нибудь немного, я тебя не вижу!
Его просьбу я выполняю с огромным энтузиазмом. Несу какую-то чушь, описывая свои злоключения в лавине, пока охрипшее горло не перехватывает холодным спазмом. И только тогда я умолкаю, беспомощно вслушиваясь в звуки над головой.
Целую вечность ничего не происходит. А потом сверху летит тихий шорох осыпающегося снега, и светлое пятно перекрывает тень склонившейся человеческой фигуры. Вспыхивает яркий луч ручного фонарика, мгновенно ослепляя меня.
— Ника! — с облегчением проговаривает голос Морозова и напряжённо спрашивает: — Ты как? Болит что-нибудь..?
— Вроде ничего серьезного, одни лёгкие ушибы… — на всякий случай я активно шевелю руками и ногами, ещё раз проверяя внутренние ощущения на предмет повреждений, и тут же жалуюсь: — Но у меня куртка зацепилась намертво тут, Матвей! Я застряла..!"
"— Тише, тише, без паники, — успокаивающе прерывает меня он. — Сейчас разберёмся.
