Гуров сразу опознал в них вольных таксистов – из тех, кто плевал на агрегаторы, не использует ремни безопасности, не принимает оплату банковскими картами и никогда не имеет сдачи с наличных. Чуть поодаль, как бы сторонясь скопления народа, подпирали стену человек десять торговцев разного пола и возраста. Здесь продавали мотки пряжи, домашние соленья, грибы и чеснок.
– Если что, то это санкционированная торговля, – заторопился с объяснениями участковый. – Ничего не нарушают.
– Да не для того мы тут, – отмахнулся Гуров.
– Это ваша земля, вам и решать.
– И то верно, – быстро свернул тему Денисевич.
Обогнув угол здания, они оказались на узкой улице, под линейку застроенной «хрущевками». Дома уходили куда-то вдаль, но и там справа и слева было всё одно и то же: серые пятиэтажки, припаркованные вдоль обочины машины и неспешно прогуливающиеся по тротуарам редкие прохожие.
Денисевич подошел к самому ближнему подъезду и остановился.
– На пару слов, коллеги, – попросил он.
Гуров остановился, вынул сигареты.
Набрать полную грудь воздуха перед прыжком в бездну – святое дело. Стас курить не стал, отказался.
– Марьяна – дама своеобразная, может вести себя… по-всякому, – предупредил участковый. – Умеет фактурно выражаться, а еще может и послать туда, куда обычно отправляют, будучи в гневе. Очень не любит нашего брата.
– Ничего страшного, – улыбнулся Гуров.
– Ну, если вас это из себя не выводит…"
"– Это всё рабочие моменты.
– Ко всякому готовы, – добавил Стас.
– Я долго налаживал с ней контакт, – признался Денисевич.
– Сначала на порог не пускала, даже как-то прокисшим супом с балкона облила. А потом привыкла ко мне, перестала шарахаться и проклинать. Должен сказать, что принцип работы у меня такой: считаю, что к каждому, невзирая ни на что, необходимо относиться по-человечески. Вот я и решил, что если я буду с ней именно так, по-нормальному, а не как некоторые граждане, то толку от нашего общения будет больше. Она ведь не сразу с рождения к бутылке потянулась, а по весьма веской причине.
У нее ребенок под машину попал. Четыре года было девочке. Марьяна после смерти дочки какое-то время держалась, работала даже. Но поселок маленький, сами видите, от сочувствующих не скрыться. Ну, не знают некоторые, что такое тактичность, что же теперь сделать? А народ-то везде, он кругом, от него не спрятаться. Марьяна тогда кассиром в нашем универсаме работала. Вот в этом самом, через дорогу.
– И была постоянно на виду, – понял Гуров.