Ты возникнешь в теле младенца. Сопли, крики, пеленки и так далее, пока тебя опять не придавит гробовая доска.
Эти страхи были неосознанными, видимо, связанными с боязнью сойти с ума. На несении службы и личных качествах они не отражались. Возможно, он был в своем роде перфекционистом, то бишь человеком, стремящимся к абсолютному совершенству, если что-то делал, то до конца, лучше всех.
Паренек из рабочей московской семьи – его родители трудились на заводе «Красный пролетарий» – в тридцатом году окончил школу с отличными оценками.
Потом был институт иностранных языков, спортивные секции на стадионе «Локомотив».
Вадим жил насыщенной жизнью, хотя не лез ни в какие официальные лидеры. С партией, комсомолом и всем самым справедливым государством в мире что-то явно было не так. Но парень никогда не трепал языком, старался меньше думать об этом. Он любил свою страну. Она до определенного предела отвечала ему тем же.
Работа учителя его не прельщала. Он запросто окончил школу милиции и попал в иностранный отдел Главного управления государственной безопасности, тогдашнего подразделения НКВД.
Эта структура просуществовала до сорок первого года.
«Неправильный ты сотрудник, – иной раз укоряли его коллеги. – Ищешь виновных, копаешься в уликах, чего-то выясняешь, требуешь объективности. Проще надо быть, товарищ лейтенант. Враг повсюду. Если он сидит перед тобой, то ты не ошибешься. Его же по глазам видно!»
Стрелы репрессий пролетели мимо него. Они поражали коллег Вадима, его начальство всех степеней.
Потом началась война.
Сиротин служил в дивизионной контрразведке и катился до самой столицы. Там его дожидалась девушка Катя, с которой он водил интимное знакомство чуть не с самой школы.
Сорок второй год. Сталинградский фронт, особый отдел, борьба с вражескими лазутчиками и диверсантами, личная благодарность от генерала Чуйкова за уничтожение банды особо опасных диверсантов. В сорок третьем на базе особых отделов создается военная контрразведка СМЕРШ.
Екатерина Симонова погибла в Москве в этом самом году.
Она сутки не дожила до начала его краткосрочного отпуска. Грабитель напал в подъезде, пырнул ножом. Соседи говорили, что она долго мучилась, ползла по ступеням, кричала, извивалась. Медики приехали с опозданием. Телефонные линии в этот день не работали.
Он стоял над телом, положенным в гроб, и чувствовал, как леденеет, превращается в камень. Даже смерть родителей трехгодичной давности – взрыв газовых резервуаров в цехе – не повлияла так сильно на его психику.
