Сюда съезжались офицеры на отдых, развлекались с местными девицами, купались в море, гудели в питейных и прочих заведениях. Иногда на побывку прибывали целые части, санатории наводняла солдатня, в море было тесно от голов купающихся героев. Южная обстановка расслабляла их. Кому-то здешние условия напоминали солнечную Италию, кому-то – Грецию.
Немцы согнали сюда специалистов, отремонтировали электростанцию. Работали магазины, в которых товары продавались исключительно за рейхсмарки. Открылась поликлиника, которая обслуживала как местных жителей, так и немцев.
Со скрипом распахивались двери музеев и картинных галерей. В знаменитом храме Усекновения главы Иоанна Предтечи немцы устроили вещевой склад, там работали службы материального обеспечения. Поэтому исторический памятник почти не пострадал.
Марининский дворец благодаря усилиям сотрудников вновь заработал, представлял свою постоянную экспозицию, хоть и в урезанном виде. Наплыва публики, желающей окунуться в прекрасное, как-то не наблюдалось, местным жителям было не до этого.
Но в музее периодически проводились экскурсии для немецких солдат, которые попадали сюда в принудительном порядке. Захаживали и офицеры, будучи в отпуске или в командировке. В роскошных залах дворца проводились торжественные мероприятия, банкеты с участием высокопоставленных офицеров рейха. В относительном порядке поддерживалась территория.
Дворец служил пропагандистским целям. Он как бы показывал всему миру, что немцы не варвары. Они бережно относятся к мировому культурному наследию, способны ценить и преумножать прекрасное.
– А как пошли у них неудачи на фронтах, так все изменилось, – повествовал Сазонов. – Начался террор. Прибыли свежие полицейские силы, уголовники, освобожденные из колоний, националисты с Волыни и Галиции. Людей хватали по малейшему подозрению и ставили к стенке, не особо заботясь выяснением обстоятельств. Участились облавы на партизан. За каждого убитого солдата или полицая оккупационные власти расстреливали десять мирных жителей.
Это было любимое развлечение головорезов Жоры Тернопольского. Фигура одиозная. Мразь, ничего святого. При Советах его посадили на двадцать лет за грабежи и убийства мирного польского населения. Почему не дали вышку – загадка. Немцы выпустили этого гада, и он словно с цепи сорвался. Блатные понятия, помноженные на оголтелый украинский национализм, – гремучая смесь, знаете ли.
– Но Крым никогда не был украинским, – заметил Вадим.
