Он подозрительно разглядывал штаны и сапоги немецкого офицера, бледную растрепанную девушку, забинтованного парня, пытающегося слезть со скалы.
– Грузитесь в лодку, – приказал этот человек. – Да осторожнее, не переверните. Пахомов, чего глазами лупаешь? Брось весла, помоги людям.
Вадим плохо помнил, что было дальше. В лодке его неоднократно тошнило. Моряки поддерживали офицера контрразведки, чтобы он не сверзился за борт. Рядом вертелась Юля, что-то щебетала.
Насупленные офицеры на катере молча выслушали Сиротина, переглянулись.
Посудина перебрасывала на плацдарм под Балаклаву два взвода морских десантников. Отчего бы не выполнить попутную задачу? Тут же рядом. Вадим предупредил их о минах.
Дальше были запертые ворота базы, грозные рыки в мегафон:
– Моряки германского флота! У вас есть пять минут на то, чтобы выйти с поднятыми руками. В противном случае все вы будете уничтожены.
За этим последовал профилактический выстрел из судовой пушки. Массивный клык скалы отвалился и рухнул в воду.
Автоматчики на шлюпке подошли к причалу, высадились, развернулись в цепь.
На горькие раздумья деморализованным германским воинам хватило четырех минут. Заработала механика. Поплыл в сторону батопорт, освобождая проход. На свет божий выходили понурые немцы, бросали автоматы, поднимали руки. Из всей подземной братии выжили человек восемь.
На фоне подчиненных выделялся бледный рослый офицер, корветтен-капитан Гельмут Кляйн. Он покрылся какой-то трупной сыпью, кусал губы.
У флотского офицера не хватило решимости пустить себе пулю в висок. Может, оно и правильно. Есть другие способы искупить свою вину перед многострадальным человечеством.
Юля рвалась в бой. Ей надо было, хоть тресни, убедиться в сохранности груза. Уверений капитана Сиротина оказалось мало. Автоматчики просачивались внутрь подземелья, брали под контроль все залы и коридоры. К судну подошла освободившаяся шлюпка, взяла на борт новую партию пассажиров.
Субмарина стояла в сухом доке, который фашисты так и не успели наполнить водой.
Из рубки все еще поднимался дымок. Внутри от запаха гари было нечем дышать. Контейнеры с бесценным грузом мирно покоились на месте выдранных коек.
Юля с утробным воем кинулась к своим сокровищам. Ноги подкосились, она села на первый попавшийся ящик, шмыгала носом и как-то жалобно посмотрела на Вадима.
– Мадам, вы куда-то поплывете? – пошутил усатый мичман, пробегающий мимо.
