Гильдейской стражи больше не было, теперь Ренцо отвечает за нее самостоятельно. Мелькнула даже мысль — взять и рвануть сейчас прочь! Лошадь у нее быстрая, никто не держит… Но ведь ее все равно догонят, она не знает здешних мест…
После города пошли оливковые и апельсиновые рощи, дома встречались реже, даже не те дома, что раньше — виллы, почти дворцы. У Ренцо такая же?
Мэй ехала рядом. Казалось бы, человек, возвращающийся домой спустя столько лет, должен был счастлив, но он мрачнел все больше. Это из-за нее? Или у него хватает своих проблем?
Вдруг, что-то вспомнив, он повернулся к ней.
— Мэй, завтра рано утром придет человек из Гильдии, наденет на тебя браслет. Они вообще хотели метку на шею, но это слишком серьезно, мне удалось отказаться. А браслет даже я могу с тебя снять, легко. Сама ты не сможешь, он так настроен, но я, как твой… ну, короче, я — могу. Ты не сопротивляйся, не стоит сейчас их злить, а потом мы решим. Хорошо?
Он может снять — как ее хозяин.
Мэй уже видела такие штуки.
— С браслетом они всегда будут знать где я?
— Да.
Они считают, что ты можешь представлять ценность, и не хотят потерять. Если я откажусь, они грозились забрать тебя.
— Я понимаю, — тихо сказала Мэй.
Она будет вести себя разумно. Браслет снять легко, даже она сама может. Ренцо не знает, но Дин как-то показывал ей, еще смеялся над непоколебимой уверенностью Гильдии в свои силы. Дин всегда мечтал поставить Гильдию на место, отец злился на него, говорил, что мальчишка, и многого не понимает… Отца всегда сложно было вывести из себя, но Дину удавалось.
А теперь ему приходится решать самому…
Другое дело, что если она браслет снимет — в Гильдии узнают, скорее всего.
Не искушать судьбу, не торопиться.
— Сейчас я не смогу быть рядом, Мэй. Когда мы приедем, ты пойдешь с Гильемом, он поможет тебе устроиться, подыщет комнату. Если тебе что-то будет нужно, ты говори ему, он будет рядом.
— Хорошо, — Мэй немного грустно улыбнулась. — Но Гильем боится меня.
— Ты не пугай его, ладно? — серьезно сказал Ренцо.
— У него свои представления о мире, но он хороший человек, и сделает все, что я попрошу. Я ему доверяю. Я знаю Гильема с самого детства, мне было четыре года, когда отец привел его в наш дом и приставил следить за мной. Ему нелегко приходилось, что тогда, что сейчас, примерным мальчиком я никогда не был.
— Хорошо, — сказала Мэй.
Она, конечно, не сделает ничего плохого.
Охраны больше нет, только старый слуга, словно она гостья, а не рабыня в доме.
