— Как живая! Папа, а это ты сам сделал, да? А я у Кикко видела таких драконов, но он их прячет!
— Ну, Кикко, наверно, уже большой, он не играет с такими игрушками.
— Ренцо!
Дверь приоткрылась и на пороге появилась женщина.
Не радость в ее голосе, а, скорее, такое требовательное приветствие, желание немедленно обратить внимание на себя.
Молодая, красивая… ей, наверно, около тридцати, или чуть меньше, она старше Мэй, конечно, но куда моложе своего мужа. Роскошная. Было в ней что-то по-настоящему женственное, мягкое и одновременно изящное, почти непередаваемое, что Мэй слегка уколола зависть.
Королева. И даже волосы, цвета спелой пшеницы, уложены, словно корона, вокруг головы.
Она окинула Ренцо взглядом свысока, неторопливо спустилась по мраморным ступеням.
— Лене… — Ренцо поставил Виолу на землю, шагнул вперед.
— Мы ждали тебя завтра, — сказала женщина. Все еще стояла на две ступеньки выше. — Уже так поздно.
— Ты ждала? — сарказм в его голосе. — Я решил не затягивать, раз ты и так ждала меня слишком долго.
Она улыбнулась, все так же снисходительно, шагнула еще на одну ступеньку к нему, потянулась, поцеловала в щеку.
— Я так рада, дорогой, — в ее голосе едкая насмешка.
— Не так, — он сгреб ее в объятья, прижимая к себе, жадно поцеловал в губы. Только вот радости и нежности в этом не было ни капли. Мэй подумала, что так, наверно, целуют шлюх — по-хозяйски, властно, с одним только желанием получить свое.
Лене не сопротивлялась, но и не пыталась обнять в ответ, с чувством неизбежности.
— Пойдем в дом? — сказала она, когда Ренцо закончил и отпустил ее.
— Сейчас.
Он обернулся, вернулся, подойдя ближе к Мэй.
— Гильем! — велел он. — Подыщи сеньорите подходящую комнату, сделай все, как я тебя просил.
— Да, сеньор, — Гильем кивнул, поглядывая на Мэй с опаской.
Сеньориту…
— Что это за девка? — грубо поинтересовалась Лене.
— Заложница, — бросил Ренцо через плечо, не оборачиваясь. — Гильдия проследит за ней.
— Так и отдай ее Гильдии! Мне не нужна дикая джийнарка в доме.
— Это мой дом.
Ренцо умел говорить, почти не повышая голоса, но так резко и жестко, что не оставалось сомнений — будет так, как он сказал.
Он говорил для жены, но смотрел Мэй в глаза. И в его глазах была только усталость.
— Ничего не бойся, — тихо по-джийнарски сказал он. — Если что-то не так, ты сразу говори Гильему, а он передаст мне. Хорошо? И отдыхай.
— Хорошо, — так же по-джийнарски сказала она.
Гильем провел ее в дом через боковой вход, не вслед за Ренцо, а другим путем.
