Хочешь, я останусь? Не вернусь домой, а останусь здесь, с тобой? Навсегда. Ты хотел купить землю и выращивать виноград? Я могу пойти с тобой куда угодно. Прямо сейчас. Мне вовсе не нужно, чтобы ты становился наместником для меня. Ничего не нужно. Только ты сам.
Он закрыл глаза. Облизал губы.
Если бы все было так просто.
— Я не могу бросить службу сейчас, Мэй.
— Не сейчас. Когда захочешь…
Покачал головой.
— А потом за тобой придет твой брат-громовержец. Или твой горячий илингский хан, зажигающий огонь в ладонях.
Или Гильдия снова. И потребуют тебя назад. И что я смогу противопоставить им? Виноградники? Поля брюквы, если куплю землю здесь, в Микое? Что?
И снова повернулся к ней, ища ответа.
— А что изменится, если ты станешь наместником? — в ее голосе почти обида.
— По крайней мере, твой брат не придет отбирать тебя, он обещал. И у меня будет достаточно солдат, чтобы вломить илингскому хану по первое число. Будет больше возможностей отстоять тебя.
Она молчала. Долго, глядя ему в глаза.
Он тоже молчал.
Хотелось ляпнуть даже, что, на самом деле, Мэй следует найти кого-то более достойного ее. Равного. Джийнарского хана, пусть другого, не Тарина, или даже сына филистийского султана, тому как раз пора искать жену. Ренцо — далеко не султан. Но ляпнув такое — можно ее потерять. А потерять он был не готов. Скорее уж действительно отправиться в Нижние горы. Но только это безумие."
"Еще лет двадцать назад у Ренцо хватило бы дури и запала действительно рвануть туда. И геройски погибнуть. Но сейчас, почти в сорок лет… Старый стал для таких игр.
Нет, физически еще вполне хватит силы и ловкости лазить по отвесным стенам и прыгать через пропасть. Сила еще есть. Именно дури на это не хватит.
Был бы толк…
— Я ничего не хотела от тебя, — едва слышно повторила Мэй. — Но ты должен знать. Я просто вижу… Не нужно никуда, ни к каким горам… Ренцо…
Он поднялся на ноги.
Чуть отошел в сторону, пытаясь осознать.
Она немного помедлила и вскочила за ним следом. Подошла. Постояла рядом. Осторожно обнимая сзади, прижимаясь всем телом к его спине.
— Ренцо, я люблю тебя.
Ее ладони на его груди, у сердца.
Он осторожно развернулся, тоже обнял ее.
Он тоже ее любит.
39. Сестра ветра
Мэй пробыла в Кагреге почти две недели, куда больше, чем рассчитывала. И даже не потому, что было так хорошо, и не хотелось возвращаться. Нет.
Все вышло не так.
Трижды они ругались. Два раза по мелочи. И один раз серьезно, с переходом на крик. Бедный Гильем сбежал от их воплей.
