* * *
Я люблю ночь: это время, когда стихает шум
и наступает такая тишина, в которой слышен голос
Вечности. Она разговаривает с тобой, открывая
тайны, которые не слышны в дневной суете, потому
что их тихий голос перекрывается гомоном
людских забот. Уложив детей, я, не зажигая
светильник, сидела в полной темноте, наглухо
зашторив окна, и обдумывала все то, что знала до
сегодняшнего дня и узнала в течение последних
нескольких часов. Разговаривая с дедом после
ужина, я получила подтверждение, что маги, используя чужие личины, обязательно надевают на
себя какое-либо украшение из малахита, это сильно
осложняет возможность тайновидцев увидеть
истинное лицо мага.
Я со всей ответственностью
понимала, что днем в агентстве побывал кто-то под
личиной леди Амилен и этот кто-то имел четкий
план намерений не только в отношении Летиции
Гомзей, но и Ольгерда Тримеера.
— Что
же
получается,
есть
маги,
подозревающие, что Ольгерд не погиб, а имело
место четко спланированная операция, и им нужно
было убедиться, что либо я в курсе ее, либо меня
держат в полном неведении? — думала я, держа его
портрет на своих коленях.
— Что же мне делать, лорд Тримеер? Порой мне кажется, что если Вы
появитесь на пороге, то я заберу детей и покину
дом в ту же минуту, а следом потребую развода.
Поставив портрет на стол, я зажгла
светильник и, разложив свитки, где была расписана
операция «Вызволение», чей час мог пробить в
любую минуту, я снова и снова перечитывала, думала и вносила пометки, не замечая, как за мной
движется взгляд с портрета.
Я практически
наизусть знала каждый шаг этой операции, отложив
свитки, уставилась в стену невидящим взглядом и
стала создавать в голове картины, делая их
настолько
реальными,
насыщая
событиями,
деталями и полутонами, я слышала голоса
участников, видела потрясение и слезы.
— Разрешаю, — твердо произнесла я, ставя
точку в визуализации, — все, что создала я, разрешаю. А мешать тому, что создала я, запрещаю.
Слово мое крепко, связи держим цепко, все
исполнится, как намечено, белыми звездами
отмечено.
Да будет так.
Прикрыв глаза и успокоившись — сердце
рвалось из груди, пока я проводила обряд, — я
посидела немного и, убрав свитки в сумочку вместе
с несколькими документами из сейфа, отправилась
спать. Наступающий день был тем часом Х, который разрушал чужие планы и ускорял мое
движение к запланированной гибели.
Ранним утром я поднялась и, не завтракая, побежала в гостиную первого этажа.
