Пэгфорд в то утро был особенно хорош, и Говард возликовал от мыслей о себе и о своём месте в этом городке, для которого он, по собственному убеждению, стал пульсирующим сердцем. Он и впредь будет видеть перед собой эти блестящие чёрные скамейки, красные и лиловые цветы, позолоченный утренним солнцем каменный крест; а Барри Фейрбразер этого больше не увидит. Трудно было не усмотреть высший промысел в этой внезапной смене диспозиции на поле боя, где, по его мнению, их с Барри противостояние чересчур затянулось.
— Говард, — резко окликнула Морин. — Говард!
Через площадь энергичной походкой, хмуро глядя себе под ноги, шла женщина: худая, черноволосая, смуглая, в сапогах и просторном пальто.
— Как ты считаешь, она… она в курсе? — прошептала Морин.
— Не знаю, — сказал Говард.
Морин, которая так и не успела переобуться в ортопедические босоножки, едва не подвернула ногу, отпрянув от окна, и поспешила за прилавок. Говард с неторопливым достоинством занял место у кассового аппарата, словно канонир у орудия.
Над дверью звякнул колокольчик, и доктор Парминдер Джаванда всё с тем же хмурым видом вошла к ним в магазин. Не обращая внимания на Говарда и Морин, она сразу направилась к полке с растительным маслом. Морин, замерев и не мигая, следила за ней, как хищная птица за полевой мышью.
— Доброе утро, — сказал Говард, когда она подошла расплатиться.
— Доброе."
"Как на заседаниях, так и за пределами помещения, отведённого местному совету в стенах церкви, доктор Джаванда редко смотрела Говарду в лицо.
Его всегда потешало это неумение скрывать свою неприязнь; он на глазах оживлялся, становился предупредительным и необычайно куртуазным.
— Сегодня приёма нет?
— Нет, — отрезала Парминдер, роясь в сумочке.
Тут Морин не утерпела.
— Ужасная весть, — выговорила она своим хриплым, скрипучим голосом. — Барри Фейрбразер.
— Мм, — протянула Парминдер, но спохватилась. — А что с ним?
Прожив в Пэгфорде шестнадцать лет, Парминдер так и не избавилась от бирмингемского говора.
Резкая вертикальная морщина между бровями придавала ей вечно напряжённый вид — иногда сердитый, иногда сосредоточенный.
— Умер, — выпалила Морин, жадно вглядываясь в её хмурое лицо. — Вчера вечером. Я сама только что от Говарда узнала.
Парминдер застыла, не вынимая руку из сумочки. Затем её взгляд скользнул в сторону Говарда.
— Упал замертво на стоянке у гольф-клуба, — подтвердил Говард. — Майлз там был, всё видел.
Проходила секунда за секундой.
