– Нет, в своем доме я еще и не могу делать, что хочу!
Рита раздраженно швыряет полотенце на столешницу. Упирается в нее бедрами и скрещивает руки на груди. Понимаю, что сейчас будет неприятный разговор. Поем, видимо, в другой раз. Аппетит начисто пропадает.
– Мне это не подходит, – решительно заявляет Рита и вскидывает подбородок. – Скоро мы с Гошей женимся, – жених расплывается в гаденькой улыбке, от которой у меня мороз по коже.
– Поздравляю. Совет да любовь. Предлагаешь подарить вам долю квартиры в качестве свадебного подарка?
– А что, – гогочет Гоша, – было бы неплохо, да?
Рита недовольно шикает на парня и продолжает:
– Молодой семье нужно жить отдельно.
Строить отношения, создавать уют и романтику. Ты и твой ребенок нам будете мешать.
На глаза наворачиваются непрошенные слезы. Опускаю голову, чтобы родственники не заметили моей слабости. Что же такое! Всем мы с мандаринкой мешаем! И своему отцу моя малышка не нужна, и родственникам, которые видят ее впервые, тоже успела дорогу перейти.
– Анют, ты покушала? – склоняюсь над дочкой и целую эту пухлую щечку.
Сладкая до невозможности. Мандаринка кивает и улыбается. Прикрывает глазки и жмется к моей груди. Меня затопляет счастьем, а ее улыбка и безграничная любовь дарят мне сил.
– Что ты предлагаешь, Рит?
Сестра приосанивается и гаденько улыбается.
– Мы с Гошей посовещались и предлагаем тебе компенсацию за твою долю. Выкупаем, так сказать. По-родственному. Тысяч триста можем достать. И ты подпишешь бумаги у нотариуса и съедешь.
Ага, только куда? Этих денег даже на комнату в общаге не хватит.
– Ты же прекрасно знаешь, что моя доля стоит гораздо больше. Минимум раз так в пять.
– Большего у нас нет.
В груди зарождается возмущение. И злость. Бабушка ведь нас любила одинаково. Всегда в гости звала, к нашему приходу готовила, как будто свадебный стол собирала. С крохотной пенсии откладывала, чтобы подарить дорогие подарки к праздникам или незаметно подсунуть денежку в карман.
Любила одинаково, несмотря на то, что Рита, когда бабушка заболела, стала появляться все реже.
А когда та слегла, так вообще исчезла. Звонила раз в месяц, не чаще. Это больше походило на проверку, жива ли бабушка или нет. Когда бабулечка уходила, она ждала ее, звала. Я звонила Рите, но та не явилась, и бабушка так и умерла, не попрощавшись. Думаю, она все поняла, какая ее внучка на самом деле. Но все равно любила до конца своих дней и отписала ей половину квартиры.
А сейчас она хочет почти задаром получить мою долю.
