– Ты?! Сколько раз тебе говорить, чтобы не смела открывать квартиру своими ключами! У меня вообще-то личная жизнь есть!
– Вообще-то половина квартиры мне принадлежит. И я звонила тебе, а ты сбросила, а потом вообще отключила телефон, – устало замечаю, пытаясь стянуть куртку с ребенком на руках. Кажется, Рита только сейчас замечает спящую мандаринку. Выпучивает глаза, выходит из-за спины своего парня и смотрит на Анютку, как на нечто инопланетное.
– Это что за ребенок?! – потом переводит взгляд на сумки за моей спиной.
– Погоди, а ты вообще надолго сюда?
– Насовсем. И это моя дочь Аня.
Я подхватываю чемодан – инвалид и рюкзак, который тут же оттягивает мне руку, делаю шаг по направлению к бывшей бабушкиной комнате. Но дорогу мне преграждает Рита. Складывает руки на груди, прищуривается и шипит мне в лицо:
– То есть, ты нагуляла девчонку, мужик тебя выпер из дома, а ты вернулась сюда, чтобы портить мне жизнь?! Нормально устроилась! У меня вообще-то семья, своя жизнь тут. Мы с Гошей работаем, нам спать ночами нужно, а не слушать детские вопли!
Сцепляю зубы, чтобы не наговорить гадостей.
Я не могу сейчас повысить голос, потому что Аня может проснуться и испугаться незнакомой обстановки и людей, которые враждебно настроены.
– Рита, отойди. Я все равно остаюсь, нравится тебе или нет.
– А мы тут ремонт сделали, чтобы подороже продать ее, – не унимается сестра. Мне это все надоедает, и я перебиваю ее:
– Но за столько лет так и не удосужились этого сделать. Отойди. Я хочу отдохнуть, устала за сегодня.
Сестра злобно и часто дышит, смотрит на меня исподлобья. Если бы взглядом можно убивать, мой прах уже бы развеяли по ветру.
Помощь приходит оттуда, откуда я вообще не ждала ее.
– Рит, да чего ты так завелась-то? – лениво выдает Георгий, улыбаясь только уголком рта. А в глазах все также плещется похоть. – Куда девчонки на ночь глядя? Да и места всем хватит. Давай, помогу, – несмотря на мои немые протесты, парень Риты выхватывает из моих рук чемодан и рюкзак и идет прямо по коридору.
Открываю дверь в комнату, и на меня обрушиваются воспоминания о бабушке вместе со спертым воздухом. Вытираю выступившие слезы на глазах и открываю окно, чтобы проветрить.
Осторожно опускаю дочь на кровать и раздеваю ее. Малышка настолько вымотана нашей «прогулкой», что даже не просыпается. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что здесь все так, как и было, когда я сбежала из этой квартиры три года назад. Никаким ремонтом и не пахнет.
