Элоиза показала мне, куда идти, и мы вышли через железные двери, ведущие в переулок.
– Ты на меня злишь… злишься? – кажется, он был сбит с толку.
– С чего бы? Только и всего, что вытащил меня посреди ночи из кровати и заставил тащиться сюда и везти твою пьяную задницу домой, – пробурчала я себе под нос. – Совершенно никаких…
Я не успела договорить – послышался какой-то шум, и наперерез нам выбежала толпа папарацци, крича что-то вроде: «Вот он, снимай. Снимай!», каждый при этом не забывал щелкать затворами камер. Вспышки ослепили глаза, и я подняла свободную руку, пытаясь закрыть лицо.
Вот Кейда их появление, похоже, нисколько не смутило.
– Эй, чуваки! – показав им «козу», закричал Фостер, высунув язык.
Казалось, те только этого и ждали – щелчки фотокамер стали более интенсивными.
Быстро, как могла, я повела парня к своему авто, наклонив голову, чтобы мое лицо не попадало в кадр, хотя они и так успели наделать много удачных снимков, я в этом была уверена. Выудив ключи из кармана, я разблокировала замки и, открыв дверцу, запихнула Фостера на переднее сиденье.
Садясь за руль, я подумала, что, может быть, зря сделала это – а вдруг его стошнит прямо в машине – но было поздно. Времени на то, чтобы пересадить его назад не было, надо было уносить ноги от папарацци, которые бежали следом за нами и обступили «мазду».
– Ты все-таки выглядишь злой, – протянул Фостер, делая неудачную попытку приподняться на сиденье.
– Правда?
Я смотрела на дорогу перед собой, вцепившись в руль и пытаясь с помощью глубоко дыхания успокоиться.
Действительно – я была злой. И я имела на это право, как мне казалось.
– Мне кажется, что ты злишься на меня, – хмуро пробормотал он, прекратив попытки подняться и расслабленно раскинувшись на сиденье. Его голова была прижата к спинке и повернута в мою сторону.
– Ты очень проницателен, – съязвила я, покосившись на него.
– Знаешь, что… что странно? – Кейд вздохнул, махнув в мою сторону. – Мне почему-то кажется, что я дол… должен перед тобой извиниться.
– Ты? И извиниться? – я вновь бросила на него быстрый взгляд.
– И правда странно.
– Я тебе нравлюсь, – хмыкнул Фостер, ничуть не сомневаясь в своих словах. – Ты только вид дел…делаешь, что это не… так.
Говорить ему удавалось с трудом, и его глаза все чаще закрывались, пока он перестал делать попытки держать их открытыми, а через минуту до меня донеслось его негромкое сопение.
***
– Вот так, осторожно, – пропыхтела я, помогая Кейду лечь на диван и выныривая из-под его руки.
