С тяжёлым сердцем я вернулась в Лос-Анжелес тем же вечером. Кейд должен был вернуться послезавтра, и у меня оставалось около двух суток, чтобы всё осмыслить.
***
У меня было достаточно времени для мыслей. Самых разных. Большей частью невесёлых. Над моей головой будто сгущались тучи. Я уже успела пожалеть, что влезла во всё это.
Тайны Кейда были такими тяжёлыми и сугубо личными, а я не удержалась и разведала всё прежде, чем он сам захотел мне открыться. И теперь я боялась, что цена за моё любопытство будет непомерно высокой.
В воскресенье, во второй половине дня, я ненадолго отъехала по делам: забрала кое-что из новых вещей для Кейда из ателье дизайнера, а на обратном пути заехала на заправку, залив полный бак. Кейд должен был вот-вот вернуться, поэтому мне не хотелось задерживаться.
Вернувшись домой, я заметила его рюкзак возле входной двери и ринулась наверх – из его спальни доносился голос Кейда.
Я знала, что означает его возвращение. Мне следует во всём признаться ему, но именно сейчас я просто хотела увидеть его.
Я так безумно по нему соскучилась!
Добравшись до комнаты Кейда, я замерла на пороге, жадно пожирая его глазами. Фостер разговаривал с кем-то по телефону, и на секунду я испугалась, что это могла быть его мать, но как только он увидел меня, его глаза загорелись радостным блеском, а на губах появилась улыбка.
Видно было, что он недавно из душа – его волосы влажно блестели, торс был голым, как и ступни, а из одежды на нём были только джинсы с расстёгнутым ремнём и пуговицей.
Его лицо покрывала щетина – очевидно, он не стал бриться.
Кейд продолжил разговор, но отвёл свободную руку в сторону, приглашая меня, и я тут же бросилась к нему, оборачивая свои руки вокруг его талии, чувствуя тепло упругой гладкой кожи. Кейд притянул меня к себе, прижавшись губами к моим волосам.
– Не знаю, место пусть выбирает Пит, мне всё равно, – говорил кому-то в трубку Кейд. Его тёплое дыхание щекотало мой висок.
Я чуть приподнялась и провела губами по линии колючей челюсти.
Мои руки зудели от желания касаться его, а губы требовали поцелуев. Я и правда очень сильно истосковалась по нему за эти дни.
К тому же я знала, что позже он будет сердиться на меня, но я хотела получить его ласку, пока он ничего не знает. Это было эгоистично, но я нуждалась в нём. Я так сильно, по самую макушку влипла, влюбившись в него, и порой мне казалось, что остаться без него – всё равно, что лишиться кислорода.
Я не знаю, как это случилось.
