– Пароль, долбанный пароль – это её имя, – немного охмелев, изливала я душу перед девчонками. – Они же – не знаю – лет десять, как расстались. Всё это время… – я вскинула руки, тряся головой. – Слишком долго, но не достаточно, чтобы он забыл о ней. Ну, пусть не забыл, но разлюбил!
Грейс поднялась и подлила шампанского в мой опустевший бокал, пока я продолжала говорить.
– Я не знаю, что она сделала с ним, но я уже ненавижу её. Потому что очевидно, что он не нужен ей, но при этом она та, кого он по-прежнему хочет.
Да я уверена, что, если бы она сейчас вошла в его дверь, и секунды не прошло, как он принял бы её назад, и все остальные девушки прекратили бы своё существование для него.
Моя грудь бурно вздымалась, а глаза возбуждённо блестели, когда я замолчала. Меня слишком долго изводило это, и то, что я не могла поднимать тему Софии при Кейде, только усугубляло всё.
– Хм. Ты говоришь, что тем фотографиям, что ты нашла, более десяти лет? – Эмми нахмурилась, и я кивнула в ответ. – Письма, которые Фостер писал ей, отправлены не были? То, что ты прочитала, было написано сразу же после его первого «Грэмми» – то есть, он делился радостью с близким ему человеком.
И в интернете ни единого упоминания о девушке с именем София?
Я вновь медленно кивнула, прослеживая мысль Эмми.
– Лор, я полагаю, что вполне вероятно – кем бы ни была эта София —она мертва, – негромко сказала Эмми.
Мы с Грейс одновременно раскрыли рты в изумлении. Слова Эмми были полны здравого смысла. Не знаю, почему раньше об этом не подумала!
Любви всей его жизни нет в живых, потому он пишет письма, которые не отсылает.
Вот почему он не с ней – он просто не может!
Меня вдруг разобрал приступ неконтролируемого смеха, даже слёзы вступили. Хохоча, я откинулась спиной на шезлонг, держась руками за живот. Эмми и Грейс смотрели на меня с глубоким волнением, пока я не могла успокоиться.
– Лорен, дорогая, ты как?
Грейс потянулась ко мне, коснувшись моей руки, но я покачала головой и сделала знак, что в порядке.
– Со мной всё хорошо. Но разве вы не понимаете? Это же полный тупик!
По лицам подруг я видела, что они не понимают."
"– Мёртвая девушка! Мёртвая девушка! – я улыбнулась, хотя мне вовсе не было весело. – Я заведомо в проигрышном положении. Никто не способен тягаться с покойником. Она не бросила его, не променяла на другого, а умерла! Теперь все женщины будут проигрывать в сравнении с ней. Даже если бы в реальности всё было по-другому, он никогда этого не узнает.
