На переднем дворе на него налетела Аксинья:
– А ну бери метлу! Комендант за грязь ругался! Сказал, выгонит тебя!
– Ну и черт с ним! Сам пущай метет!
– А дети-то наши что будут есть? – заорала жена.
– Сиську твою сосать! – рассмеялся Макар.
– А ну, мети! – Аксинья сунула ему орудие труда.
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Минут через пять к воротам, возле которых пылил метлой Макар, подкатила карета. Кучер, спрыгнув с облучка, открыл дверцу. Из нее вылез Тоннер собственной персоной. А в глубине кареты – Киршау.
Макар радостно оскалил навстречу доктору беззубый рот:
– Доброго здоровьичка, Илья Андреевич! – И, как только доктор скрылся в подъезде, поспешил к Шнейдеру.
Глава двенадцатая
Одни несчастья сулили Софье Лукиничне карты: в казенных домах и в собственном, в делах сердечных и со здоровьем, а сердце ее должно было успокоиться в могиле, причем очень скоро. Брр! Добросердечная майорша не верила своим глазам, поминутно их закрывала и трясла головой – а вдруг наваждение? Но карты упорствовали, а пророчить беды не хотелось.
Крестясь после каждой фразы, гадалка сочиняла на ходу:
– Мужчина в вас влюблен. Очень солидный. Может, надворный советник, а может, и тайный. А то и камергер.
– Камергер? – брезгливо произнесла Софья Лукинична. – Фу! Помоложе-то никого не видать?
– Нет, – вздохнула майорша, провожая печальным взглядом меренгу. Мало того, что Лаевская никогда не платила, в конце каждого гадания восклицая: «Ах, опять забыла деньги», – так еще и со стола все сметала подчистую.
Прок от Софьи Лукиничны был лишь один – небрежно похвастаться соседкам: мол, вчера опять знакомая генеральша захаживала."
"– А вы повнимательней, – посоветовала Софья Лукинична. – Должен юноша присутствовать с усиками. И еще один, без усиков и не юноша, но уж больно куртуазный!
Майорша еще раз кинула взгляд на карты. Тяжелая болезнь, невосполнимая утрата, пустые хлопоты в казенном доме. И никаких куртуазных усиков. Одни тайные недоброжелатели как женского, так и мужского пола. Однако скрепя сердце подтвердила:
– Ах да! Есть пара валетиков.
Сразу и не заметила.
– Влюблены? – облизывая пальцы, поинтересовалась Лаевская.
– Проявляют интерес. Соперниц больно много вокруг.
– Да уж! Мокрохвостки бесстыжие! – возбудилась Софья Лукинична. – А позвольте полюбопытствовать, почему мы сегодня в спаленке ютимся? Вы ремонт затеяли?
– Какой там ремонт с моими средствами! – вздохнула майорша. – Концы с концами еле свожу. Вот и пришлось пустить жильца.
