Даже в многомесячных походах, даже в лагерях не посещал!
– Завидую, – искренне вздохнул Тоннер. – А я вот не могу долго без женщин.
– Пост и молитва, Тоннер, пост и молитва.
– Спасибо за совет, – снова вздохнул Илья Андреевич.
– Но мы отвлеклись. Вернемся к убийствам. Выводы ваши интересны, связь с гибелью Репетина прослеживается. Но где искать преступника? Как он попал в квартиру? Двери были заперты, никто не входил, не выходил.
– Следствие наверняка велось небрежно. Надо было допросить всех: дворников, будочников, водовозов, разносчиков.
Велите Яхонтову завтра же этим заняться…
– Легко сказать, велите! Он приказ выслушает, но даже пальцем не шевельнет. Доложит потом, что всех опросил, но ничего нового не обнаружил.
– ???
– Его за два самоубийства никто ругать не будет. А вот за два нераскрытых убийства…
Тоннер опешил:
– Как же так? Вы же обер-полицмейстер! Надо заставить…
– Обер-полицмейстер я временный, пока лишь исполняю обязанности, утвердят или нет, не знаю. Яхонтов это понимает, на приказы мои ему плевать.
– Киршау махнул рукой. – Спасибо, Илья Андреевич, за помощь. Поживем, увидим, как оно дальше пойдет.
– А если кому-то другому это дело поручить?
– Кому? Яхонтов ленив, алчен, по натуре изверг, но хотя бы умен. А остальные…
– Вы Захара Пушкова знаете? Из Василеостровской части?
– Знаю, – припомнил Киршау.
– Что, если ему поручить? Дотошен, исполнителен, соображает хорошо, – видя, что Киршау заколебался, Тоннер неожиданно для себя добавил: – А я бы ему помог. Сами знаете, кое-какой опыт у меня есть.
Киршау молчал, взвешивая pro и contra."
"– Я, конечно, могу ошибаться, – добавил Илья Андреевич, – но, по-моему, убийство Баумгартена не последнее. Сами сказали – самосуд! Вдруг и вправду кто-то решил, что содомитам пора в преисподнюю.
Киршау по-прежнему молчал.
– А может, просто сочувствуете убийце и поэтому не хотите его ловить? Пусть себе убивает грешников…
– Молчать! – вскочил в полный рост обер-полицмейстер, ударился головой о верх кареты и, потирая затылок, снова уселся.
– Вы забываетесь, Тоннер! Да, я понимаю мотивы убийцы. И, как христианин, разделяю его ненависть к грешникам. Но заповедь «не убий»[30] никто не отменял! Ладно! Завтра я освобожу Пушкова от обязанностей в части на три дня и пришлю к вам.
– Спасибо!
– Убийцу надо поймать и предать суду! А уж потом наказать всех содомитов!
– Если я не ошибаюсь, наказание за содомию предусмотрено только для солдат, – напомнил Тоннер.
– Я намерен еще раз подать свой прожект.
