Собравшиеся у изголовья повернулись к нему с надеждой, но Илье Андреевичу сразу стало ясно: перед ним труп!
В эту комнату доктор попал впервые. Вся, снизу доверху, была она обита войлоком, на полу ковер. Из мебели кровать и стул, намертво прикрученный к полу. Тут держали Софью Лукиничну, когда она впадала в буйство.
– Что произошло?
– Я воды принесла, – сказала горничная, утирая фартуком слезы, – а барыню стошнило… и не дышит она.
Тоннер наклонился к темно-желтым пятнам на одеяле. Неприятный и очень характерный запах.
– Кто последний видел Софью Лукиничну живой? – доктор оглядел присутствующих. Ба! Владимир Лаевский! Интересно, где он провел последние сутки? А рядом незнакомый красавец. Неужели Юрий Налединский?
– Я к ней со Шнейдером заходила. Пару часов назад. – Ирина Лукинична сверлила Тоннера темными глазами. – Лучше Софье стало! Потребовала, чтобы развязали. Борис Львович разрешил.
– Опий давали? – спросил Тоннер.
– Нет! – ответила Ирина Лукинична. – Борис Львович сказал: никаких лекарств.
В деревню велел везти.
– Не давали опий? Странно! – Тоннер шпателем собрал рвоту, поместил в пробирку."
"– Вы подозреваете отравление? – спросил Андрей Артемьевич.
– Запах опия чувствуется. Окончательно скажу завтра, анализ трудоемок.
– Откуда взялся опий? У нас отродясь его не было! – раскудахталась Ирина Лукинична.
– Он продается в аптеках. Софья Лукинична могла его купить, – ответил ей Тоннер и похолодел. – А где моя бутылочка? Вчера на столике в гостиной оставалась!
– В гостиной? Нет там никакой бутылочки! – вступил в разговор незнакомец.
– В ней опий был? – уточнила Змеева.
– Да! Неужели Софья Лукинична его украла, а когда ее развязали – выпила?! – вскричал Тоннер.
– Убивец! – заорала Марфуша. – Убивец!
– Что ж вы ядами-то разбрасываетесь? – раздраженно спросил предположительный Налединский.
– Простите, сударь! Мы не представлены…
– Мой муж, Юрий, – опомнилась Полина. – Доктор Тоннер!
– Мне надо поговорить с вами! Наедине! – вместо приветствия сказал Налединскому Илья Андреевич.
– Вы ответите за это! – Лаевский внезапно бросился к доктору, но Терлецкий вроде бы случайно выставил ногу. Владимир упал.
– Ой! Простите! – Федор Максимович подошел к нему, перегородив дорогу к Тоннеру.
– Вы что за гусь?
– Полковник Терлецкий! Третье отделение собственной его величества канцелярии! – представился Федор Максимович. Лаевский скрипнул зубами. – Илья Андреевич! Желаете допросить этого господина? – Терлецкий указал на Налединского.
