Обещанный червонец перевозбудил возницу! Так разогнался – всадник не догонит. Скорей бы Коломна – там, в палисадничках и огородиках, Тихон надеялся затеряться.
Занесло их на кочке. На невероятной скорости экипаж оторвался от земли и рухнул набок под собственной тяжестью. Вошедшие в раж лошади протащили его еще добрых двадцать шагов. Хорошо, руки-ноги целы остались – вылез Тихон без посторонней помощи. Оглянулся, а сзади погоня! Кинулся к парадной, а там дворник:
– К кому? – а сам свисток достает.
Одет-то чиновник не по погоде! Подозрительно!
Объясняться с подозрительным слугой Тихон не стал, сразу вмазал кастетом. За спиной уже слышалось «Тпру!». Тихон, словно мальчишка, перепрыгивая через ступеньки, взлетел по лестнице. По крышам надо уходить…
Чердак! Тут, что ли, сховаться? Знать бы, кто за ним гонится. Одно дело, если Угаров в одиночку, хоть бы и с пистолетом. А вот если полиция – опасно, перекроют входы с выходами, в полчаса обыщут. Решил лезть на крышу.
Морозный воздух обжег легкие. Дома различались по высоте. Приходилось то прыгать вниз с крыши на крышу, то, наоборот, на руках подтягиваться. Слава богу, в имении баклуши не бил, закалялся! И бегал, и на перекладине висел. Так что силы есть!
Все жадность проклятущая! Сам себя подвел! Надо было вчера уезжать!
– Стой! Стой, тебе говорят!
Голос Угарова. Затаиться, напасть сзади, оглушить?
– Стой, стрелять буду!
Как на грех, печные трубы короткие, не спрятаться.
А крыши покатые и скользкие от мороза. Добравшись до края очередной, Тихон понял, что пропал. Дом стоял последним в переулке, его не перепрыгнуть – внизу три этажа. А сзади Угаров!
Вот он, легок на помине! Подтянулся с соседней крыши, подхватил пистолет, побежал, рискуя сорваться, но, увидев загнанного Тихона, остановился, перевел дыхание и прицелился:
– Молись, сука!
– Милостивый государь! – начал Тихон. – Вы, верно, сумасшедший? Я вас не знаю!
– Знаешь, Тихон! Знаешь!
– А-а-а! Денис Кондратович! Вы! А то я испужался! – Денис поразился волшебному преображению.
Из чиновника Тихон в секунду превратился в крестьянина. Ссутулился, лицо сморщилось в хитровато-преданной гримасе. Теперь слугу Тучина можно было узнать даже без бороды и косматых волос.
– Молиться будешь?
– Убить хотите? Из-за пятидесяти тысяч? – Тихон расстегнул мундир, достал пачку банкнот и незаметно сделал шаг.
