И как иначе человеческое тело научиться рисовать? Бюстами и статуями не обойдешься!
– Говорю, не знаете…
– Денис Кондратович, глядите! – Пантелейка притащил свой альбом. Угаров раскрыл его. Юный живописец рисовал все подряд: воробьев, любимых разносчиков, Фонтанку, Крюков канал, дома. Чем статичней был предмет, тем лучше он получался – проступающим сквозь ночной туман домом с единственным освещенным окошком на четвертом этаже Денис долго любовался.
– Здорово!
– Ну, нам пора! – сказал Филипп Остапович. – Приятного аппетита! Спокойной ночи!
Угаров дожевал вареную картошку и отправился на второй этаж.
Постучался к Тучину.
– Да! – ответил незнакомый голос.
Угаров заглянул.
– А-а-а! Здорово, Тихон!
– Доброй ночи, барин!
Слуга, наверное, портняжничал – в его руках Угаров заметил большие ножницы.
– А где сам?
– У Владимира Андреевича.
Перед кабинетом Лаевского Денис немного потоптался. Их отношения желали лучшего. Но из-под двери приятно тянуло трубочным дымком – кузены после ужина курили. Эх, была не была!
– Добрый вечер!
– Добрый! – сжал губы Лаевский.
– Угаров, мы заняты!
– Спокойной ночи!
Денис поплелся к себе, постоял у комнаты, потом на цыпочках вернулся назад, к двери в кабинет Лаевского, которую предусмотрительно притворил не до конца.
– Зачем ты прогнал его? – спросил Тучин кузена.
– Надо поговорить! А он вечно крутится возле тебя!
– Лаевский, дорогой! Мы весь вечер только и делаем, что болтаем. Сначала в «Даноне», теперь здесь…
– Я тебе надоел?
– Господи! Опять ты за свое!
– Пойми, дуралей, я люблю тебя! И не позволю всяким смазливым нахалам…"
"– Ты что? Перепил, Лаевский? Денис – невиннейшее существо! Пылко любит мою сестру, шепчет ее имя по ночам.
Однолюб и романтик!
– Однолюб? Сестрой, говоришь, бредит? Только вот чьей? Твоей или моей? Ты видел, как он на Полину смотрит?
– Ну и что? Может, и не однолюб! Кстати, а почему Полина живет у вас? Молодая, красивая, муж в отъезде…
– Под моим присмотром!
– Не проще ли было Налединскому взять ее с собой?
– Не проще!
– Я, кстати, тоже подумываю о поездке в Лондон.
– Опять с Угаровым? – злобно спросил Лаевский.
– Почему бы нет? Вдвоем веселей! И потом, с Денисом, знаешь, надежно! У меня характер дурацкий, вечно попадаю в разные передряги! Даже не знаю, числился бы среди живых, кабы не он!
– Все-таки ты его любишь!
– Господи! Ну сколько можно! Люблю! Как брата! Мы выросли вместе!
– И вы любовники?
– Да нет же! – Тучин в отчаянии стукнул себя кулаками по коленям.
