– Гад он, а не отец! Как староста стал казачка подыскивать, он ему самогонки отнес! Целую бутыль! Чтоб меня забрал в город! У них с мамкой еще пятеро! На хрен я им? Лишний рот…
– Не болтай дурного о родителях, – строго сказала Катерина. – Они тебе добра…
– Добра? Чтоб я объедками питался? Чтоб спал на холодном полу? Чтоб всякие Дуньки меня били? Да кабы не Филипп Остапович, я бы руки на себя наложил!"
"– Господи! Прости дитя неразумное, – запричитала Катерина.
– Только Остапыч и защищает! Он один и любит! Евоный сынок помер, вот меня и голубит.
А твой Данилка его дураком!..
Данила уже остыл, расчувствовался и потому ответил почти миролюбиво:
– Я в сердцах назвал… Потому что с Остапычем твоим не согласен! Не прав он! Это ж надо! Такие мысли тебе в башку впихивать! Ну, сбежишь ты, а дальше? – Данила корил себя за то, что сорвался. Рукоприкладством здесь ничего не поправишь! Ключик надо к пацану подобрать, вразумить, удержать от глупости. – Что дальше-то будешь делать? По лесам скитаться? Проезжих грабить?
– Нет! Я в Сечь рвану! К казакам! Москали клятые народ закабалили, а теперь и за веру нашу православную принялись, поганят ее хуже ляхов!
Катерина где стояла, там и села.
У Данилы отвисла челюсть. Пантелейка, не обращая на них внимания, продолжал:
– Одни казаки крещеный мир спасают! И я хочу с ними! Научусь там на коне скакать, из ружья стрелять, головы саблей рубить!
– А эта Сечь… Далеко она? – испуганно поинтересовалась Катерина.
– Далеко!
– Слава богу!
– На Днепре, за какими-то порогами. Я и сам точно не знаю.
– А как доберешься?
– Так не один я, с Остапычем побегу! По весне… Снежок сойдет, и махнем.
Данила ушам своим не верил! Ну и фрукт у Лаевских двери отворяет! От такого, по-хорошему, все бы двери понадежней запереть!
– А зачем весны ждать? – вкрадчиво спросил Данила. – Прямо щас и беги! Али простудиться боишься?
– Да я бы с радостью! Хоть завтра! У Остапыча здесь дела кой-какие, он пока не может…
– Знаешь, что я тебе скажу…
– Данила! – Катерина вскочила, попыталась встать между мужем и Пантелейкой.
– Сиди, милая, не бойся! – слуга ласково погладил супругу по плечу. – Заруби себе на носу! Нету никакой Сечи! Лет пятьдесят уже, как нету! Как турок из Крыма выгнали, так заодно и с казаками твоими покончили.
Пантелейка захлопал ресницами. А потом тихо произнес:
– Врешь!
– Не смей тыкать старшим! – одернул юнца Данила.
