— В этом блокноте были квитанции с записями, сделанными рукой Оксаны? — спросила Алина.
— Да, — ответила Зося. — Я не стала их вырывать — писала с другой стороны блокнота.
— Вот вам и ответ на вопрос, — Алина выразительно посмотрела на меня.
— Какой вопрос? — не поняла Зося.
— А эти черновики ты случайно с собой в Египет не брала?
— Я и учебник математики с собой брала, и физику…
— Зося, а ты сказала матери, что выбросила косметичку за борт?
— Да, но не сразу. Мне вдруг стало жаль Оксану. Она-то не крала косметику.
Когда я призналась, что косметичку вместе со скальпелем выбросила, мать сначала рассердилась, а потом почему-то сказала: «Кашу маслом не испортишь». Я так и не поняла, к чему она так сказала.
— Зося, ну а зачем ты надумала травиться?
— Мать достала. То говорит: молчи, не болтай. У кого были основания убить Василя? — только у Оксаны. Пусть все так и думают. Но иногда на нее что-то находит, и она начинает плакать: «Кормильца не стало. Прожил бы Васенька хоть полгодика». Плачет и на меня зло косится.
Наверное, на нервной почве заговаривается. Какой из Василя кормилец? Он в дом копейки не принес. Удивляюсь, как он нас в Египет пригласил, на какие деньги?
— Это правда, Василь не умел зарабатывать."
"— Вот-вот. А два дня назад она сообщила мне новость — у меня будет брат или сестра. Обрадовала! Ребенок от Васьки-покойника! Я подумала, что у нее крыша поехала окончательно. Разве можно радоваться этому ребенку? Лично мне не нужен никакой брат. Я взяла и предложила ей избавиться от ребенка.
Она раскричалась на меня. Оказывается, я всего ее лишила, а в этом ребенке все ее будущее, и если она его потеряет, то всем скажет, кто убил Василя. После этих слов мне расхотелось жить. Я не хочу в тюрьму. Я слышала, что если сесть в ванну, набрать воду и чиркнуть себя лезвием по запястью, то можно умереть без боли. Если бы не тетя Стефа, я в тот же вечер это сделала. Она хорошая, добрая, — Зося робко улыбнулась Степе. — А когда тетю в больницу забрали, я нашла те самые таблетки. Они из кармана маминого халата вывалились.
Тогда-то я и решила, что лучше просто заснуть, чем плавать в ванной, полной крови. Через полчаса, как я выпила таблетки, в дверь ванной стала ломиться мать. Не понимаю, зачем ей понадобилось меня спасать? Жила бы себе с этим новым ребенком, — Зося замолчала, обижено поджав губы.
— Зося, мама тебя любит, — тяжело вздохнув, сказала я. — Я уверена, что тебя она любит куда больше, чем любила Василя.
— Скажите! — хмыкнула девочка.
