Разберусь и тут же назад! — Ида улыбнулась, подумав, что не Кайрен уговаривает солдата оставить свой пост, а наоборот.
— Иди быстрее! Ты дольше разговариваешь.
Девушка отступила назад, прижавшись к стене. Впрочем, Лид, бегом пролетевший мимо нее, вряд ли бы заметил дочь императора, даже столкнувшись с ней лицом к лицу, даже будь она во всем сиянии азрака. Ида усмехнулась, оглянувшись ему вслед. Это был еще совсем молодой парень, невысокий и светловолосый. Он совсем не походил на матерого военного, каким наверняка себя считал.
И уж точно тюремщик из него был никудышный!"
"Не дожидаясь, пока Кайрен позовет ее, она вошла в комнату. Помещение оказалось совсем крошечным: серые пластиковые стены; из мебели только этажерка, заваленная облезлыми электронными папками наверняка с какими-нибудь отчетами годовой давности, такой же донельзя захламленный серый пластиковый стол и с обеих сторон от него два пластиковых стула… почему-то ярко-оранжевые. Почти напротив той двери, через которую вошла девушка, находилась еще одна, наглухо закрытая.
Правда, судя по тому, что Кайрен уже вытаскивал из ящика стола ключ, такой она будет оставаться не долго.
Очевидно, строители военного городка не предполагали, что среди его гарнизона найдется большое количество любителей преступать закон, потому что камер заключения было всего три. В метре от двери, открытой Кайреном, проходила решетка, пространство за ней, разделенное на три одинаковые клетушки, и было предназначено для содержания заключенных.
Две камера в настоящий момент пустовали, а в третьей, самой дальней, на узкой койке, застеленной покрывалом невразумительного темно-серого цвета, лежал человек. Вплотную к его постели, прямо на полу (потому что больше в камере поставить оказалось некуда) была пристроена установка «лекаря». От него несколько проводков тянулось к маске, закрывавшей нижнюю часть лица лежащего человека.
«Да и тот едва живой»…
Теперь Ида, кажется, начинала понимать, о чем говорил рядовой Лид.
Заключенный не двигался, словно спал или и вовсе был без сознания. Его грудь опускалась и поднималась, но не равномерными движениями, а как-то рвано, словно каждый вздох давался ему через боль. Одежда мужчины из неброско-темной, но когда-то явно весьма неплохой ткани была сильно испачкана и разодрана в нескольких местах. И там, где сквозь разрывы в ней просвечивало тело человека, было видно, что его кожа покрыта многочисленными ссадинами и кровоподтеками.
