Догадалась, зачем явилась полиция, еще до того, как Кошкин заговорил.
– Нашли, значит… – без голоса, одними губами произнесла Ульяна.
К слезам потерпевших Кошкин за все свои годы службы привыкнуть так и не сумел: чувствовал неловкость и жгучий стыд почему-то. Будто в его силах было те слезы предотвратить…
– Машу убили, – кашлянув, ответил он. – Вероятно, это случилось в Шарташском лесу.
Женщина на те слова ничего не ответила – продолжала смотреть на заколку.
– Вам знакома заколка? – спросил тогда он.
Ульяна Титова так же беззвучно кивнула.
Подождав еще немного, молвила:
– Машеньке ее подарили.
– Кто подарил? – тотчас насторожился Кошкин, и даже Алекс оторвал взгляд от фотокарточки.
– Не знаю… не знаю, кто подарил. Машенька в августе ушла да не вернулась. На Мученика Евсигния это было. А увидала я у нее впервые цацку в июле, к концу месяца. Спросила – а она ответила, что подарок, мол.
– И что ж – Маша не сказала, от кого подарок? – не поверил Кошкин.
Но Ульяна мотала головой, а на изрезанных щеках блестели уже новые слезы.
Следующие слова дались ей совсем уж нелегко:
– Маша скрытничать стала в последнее время. Подруг-то у нее не было, она всем со мною делилась. А тут как подменили. Уходит чуть свет, возвращается затемно. Я уж в школе все пороги оббила, а мне отвечают, что не было сегодня Машеньки. А однажды… пришла тоже вот по темноте: я с нею заговорила – а от Маши… спиртным пахнуло… Вы только дурного про Машу не подумайте, Степан Егорыч. Машенька хорошей девочкой была.
Чистой, тихой, слова дурного не скажет никогда. Я хлопот с нею не знала. А уж добрая до чего! Все кутят с улицы таскала. За учениц своих болела душой, то и дело к нам на обед звала. Школа-то бедная: что ни дите – сирота. Одна девочка у нас полгода, почитай, жила – с Машенькою в одной комнате.
Кошкин кивал, слушая каждое слово, да торопливо записывал. И все выжидал, когда Ульяна сделает паузу, дабы задать главный вопрос.
– Скажите, Ульяна Павловна… был ли у Маши жених? Или возлюбленный?
Вопрос этот обижал множество потерпевших – Кошкину он всегда давался нелегко.
Но не задать было нельзя. Ежели верить сухой статистике криминальных происшествий (а ей Кошкин верил как никому), то мужа чаще всего убивала жена – жену муж, любовник любовницу и так далее… В книжках-то английских приключенческих разное пишут, но, ежели вдруг нашли где-то труп, то гораздо больше шансов, что учинил злодейство супруг или супруга, нежели таинственный грабитель.
