Впрочем, здесь мыслям о ненавистном Риттере и вовсе было раздолье: парк, вытянутый по форме, простилался вдоль Гимназической набережной и решетчатым ограждением упирался аккурат в стену Доронинского особняка, где Риттер теперь и обосновался. Повезло же им с папенькой соседями! Летом от них можно было хотя бы отгородиться высокими раскидистыми яблонями, но сейчас, в феврале, голые деревья выставляли все как на ладони.
Лиза уцепилась за плечо Виктора Алифанова, вещающего о каких-то светских новостях, хмуро глядела на окна Доронинского особняка и думала о своем.
– Вы знаете что-нибудь о младшем Гаврюшине, Витя? – спросила Лиза, перебив Виктора на полуслове. – Он, кажется, в Казанском университете учился, как и вы?
– Да, и впрямь учился, – согласился Виктор, легко перепрыгивая на новую тему. – Забавно, я прежде о том и не задумывался! Да что о нем рассказать… Батюшка его, Иван Ефимович, богатый купец из кержаков2. Гласный, однако в Городском собрании не часто его увидишь – все в делах да в разъездах.
А еще, я слышал, метит он на место городского головы, когда…
Виктор смутился, а Лиза нетерпеливо закончила сама:
– Когда мой папенька в отставку выйдет. Это я тоже слышала – да не о том, Витя, я вас спрашиваю! Не про отца, а про самого Кирилла Ивановича расскажите. Что он за человек? Тоже ходит в это ваше варьете?
Виктор хохотнул, воровато оглядываясь по сторонам, но, когда убедился, что с Лизой они одни, не смущаясь, поделился:
– Ох и нравитесь вы мне, Лизонька, вышей прямотою! А что до Гаврюшина: нет, пожалуй, в подобных местах я его ни разу не видел.
А впрочем, тихий он, незаметный, о нем и сказать нечего. Учился не на медицинском, а то ли на юриста, то ли на лингвиста… плохого о нем не слышал. Как, в прочем, и хорошего, любезная моя Лизонька. Нынче Гаврюшин папеньке в купеческом деле помогает. Хотя, пару лет назад, я слышал, уезжал куда-то, а вернулся вот только, незадолго до Рождества.
– Вскоре после меня он вернулся, – раздраженно, злясь на Гаврюшина, подсказала Лиза.
– И ездил за мною, в Петербург. В тех же самых местах появлялся, что и мы с тетей.
– Вот как?..
Лиза скосила глаза на его лицо, и ей показалось, что обычно беспечный Виктор чуть напрягся. Даже свел брови над переносицей. Никаких особенных намеков он прежде ей не делал, но… вдруг ему не все равно?
И тогда Лиза решилась признаться:
– Вчера Кирилл Гаврюшин просил моей руки. У отца. И батюшка заявил мне, что согласится.
