И все же он демонстративно убрал вэбли за пояс да стал отвязывать девушку.
– Папка на рудниках погиб в прошлом годе… – всхлипывала она, свободной рукой размазывая по щекам слезы, – мамка слегла… дома сестры да братья младшие – жрать нечего… вот и поехала в город на заработки, думала горничной наняться…
– Давно ты здесь? – Кошкин никак не мог справиться с веревками – тонкими шнурками, какими перевязывают тюки белья в прачечных.
– В городе? Перед Великим постом поехала… места так и не нашла. Сперва в ночлежках спала, а потом, как последние копейки кончились, и оттуда выгнали…"
"– А в доме давно?
– Не зна-аю… – девчонка разревелась пуще прежнего, – она меня на улице подобрала, на главной вашей.
Грубая бабка, глазищи у нее злые, все криком разговаривала. Но обещала в дом пустить, обогреться. А ежели толковой окажусь, то и место дать на кухне…
Кошкин, наконец, справился с веревкой. Девушка разом и замолчала, принялась натирать запястье. Она припомнила день недели, когда старуха со злыми глазами позвала ее переночевать – и Кошкин сосчитал, что девушка здесь чуть больше суток.
– И что дальше было? – хмуро спросил он.
– В дом и правда пустила. Каши дала, что с ужина осталась – даже с курятиной. Чаю налила – крепкого, сладкого. А потом… тепло у нее в кухне, жарко натоплено. Я и уснула у печки. А проснулась здесь уже… голова раскалывается, и руки привязаны…
– Старуха к тебе заходила? Или еще кто?
– Бабка была разок… воды принесла. Еще вчера, до темноты.
Наказала тихо сидеть, не орать – а то, мол, кляпом рот заткнет. А больше никого не было. Вот только господин, – она несмело взглянула на Образцова. – Я шаги-то по дому еще затемно слышала – думала, бабка ходит, а тут он. Но я напраслину наводить не стану: господин перепугался, как меня увидал, и сразу принялся развязывать. А тут снова шаги… я в слезы, в крик – думала, бабка вернулась. Испугалась шибко. А опосля вы вошли.
Образцов после ее слов откровенно ухмыльнулся и победно посмотрел на Кошкина.
– Не придет больше бабка, не бойся, – ответил Кошкин девушке. Он попытался заговорить с ней ласково, сел рядом на койку. – Ты скажи, выстрел не слышала ли? Или хлопок какой?
– Выстрел? Нет… – Губы у девушки затряслись – она и сама поняла, что случилось с ее мучительницей. – Ей-богу ничего такого не слышала!
Образцов снова некстати хмыкнул: «Ну что, съел, Кошкин?!» – так и кричал весь его вид. Кошкин не реагировал.
