Блондинка с огромными заплаканными глазищами больше, казалось, не доверяла трем полицейским с револьверами на изготовке; она была хоть и растрепана, но одета полностью, и поспешила заверить:
– Господин вот только перед вами вошел… отвязать меня пытался… а тут вы. Отпустите, Бога ради! Я домой хочу…
Кошкин, не зная, что и думать, опустил револьвер.
Образцов оживился.
– Да отвяжите ее, наконец! – вскричал он. – Идиоты! Запугали девчонку до смерти!
Образцов пытался выглядеть самоуверенно и гневно – только вот руки у него мелко тряслись, а глаза бегали.
То и дело возвращались к револьверу вэбли, оставленному на тумбе. Что-то здесь было не так.
– Павел Петрович, – спросил Кошкин, прожигая начальника взглядом, – а вы отчего здесь? Зачем к Савиной поехали?
– Ты меня допрашивать собрался?! Щ-щенок! Донос поступил анонимный – что сызнова девку похитили и по этому адресу держат! Доволен?!
– И вы поехали один? – Кошкин не поднимал револьвер, но крепко сжимал рукоять. – Без полицейской стражи, не надев даже форменного мундира? А вошли вы как? Двери-то на ключ заперты были.
Неувязочка, Павел Петрович.
Тот поднялся медленно и во весь свой недюжинный рост. Важно расправил плечи, пошел на Кошкина. Решил брать авторитетом:
– Какая неувязочка! Что ты мелешь, Кошкин! Ты пьяный, что ли? С должности в очередной раз вылететь захотелось?..
– А хоть бы и с должности, – мрачно произнес Кошкин и твердой рукой вновь направил револьвер на начальника. – А пока что, как должностное лицо, требую вашего задержания до выяснения прочих обстоятельств.
В наручники его!
Впрочем, никто из полицейской стражи не шевельнулся. Все они, разумеется, знали, кто такой Образцов, однако видели все, догадывались еще о большем. И тоже понятия не имели, как им быть и кого слушать.
Взбесившись, Кошкин сам сорвал с ремня одного из них наручники и еле-еле, одной рукой, поскольку держал Образцова на мушке, заковал его запястье в браслет – перекинул цепочку через перекладину все той же кровати и заковал второе.
Образцов не особенно сопротивлялся.
– Идиот… – глядя исподлобья, протянул он. – Не знаешь, с кем связался.
Кошкин не ответил. Убедившись в надежности замка, убрал, наконец, револьвер в кобуру. Схватил вэбли Образцова, вполне допуская, что это может быть орудие убийства Аглаи Савиной. Барабан, впрочем, оказался заряжен всеми шестью патронами, и ни один из них не был стреляным. Это слегка покоробило Кошкина, поскольку ломало ладную версию.
