После этого фиаско Нунцио стал консультироваться со мной по всем инвестициям. К моему девятнадцатому дню рождения, без ведома остальных членов семьи, я принимал все деловые решения вместо дона.
Поэтому мы с Нунцием заключили собственную сделку. Я занимаюсь тяжелой работой. Управляю финансами. Решаю вопросы инвестиций. Калечу и убиваю людей, когда это необходимо. А он мирится с бессмысленным, напыщенным дерьмом, вроде организации вечеринок для людей, которые воткнут тебе нож в спину, как только ты повернешься, или ходит на сборы средств и уговаривает важных людей, которые нужны нам на нашей стороне.
А когда мне исполнится двадцать пять, он сделает меня капо. А потом — своим младшим боссом. И когда придет время, когда меня сочтут ""достаточно взрослым"", чтобы взять бразды правления Семьей, он уйдет в отставку. Если нет, я просто убью его.
— Привет, Массимо. — Брио, глава нашего казино, догоняет меня, когда я пробираюсь сквозь толпу. — Босс говорил что-нибудь о плане расширения, который я представил на прошлой неделе?
— Да.
— Я беру бокал шампанского с подноса официанта. — Он сказал, что это полная чушь. При текущем уровне доходов никакого расширения в течение двух лет как минимум.
— Черт! Я потратил недели на проработку деталей, поиск подходящих мест для нового казино. Я даже исследовал… — Я позволил Брио продолжать свою непрекращающуюся болтовню, жалуясь на решение «дона», и осмотреть людей в комнате.
Уже почти полночь, так что все отлично проводят время, более или менее тратя его на льющееся рекой шампанское.
Я делаю вид, что не замечаю две крошечные фигуры, прячущиеся за перилами на площадке второго этажа. Мои сводные сестры любят вылезать из постели и шпионить за гостями во время подобных вечеринок. Мать снимет с них шкуру, если увидит их.
Нере было три года, когда моя мать вышла замуж за Нунцио, а Захара была еще младенцем, ей едва исполнился год. Они обе считают мою мать своей. Они даже называют ее «мамой». Я не против. Маленькие соплячки те ещё помехи, которых я просто стараюсь игнорировать, но мама любит их, как будто они ее собственная плоть и кровь.
Я рад. Я никогда не был ласковым ребенком, которого интересовали объятия и поцелуи. Я рад, что у нее наконец-то появился шанс стать любящей, заботливой мамой для двух девочек, которые жаждут ее тепла так, как я никогда не жаждал.
Мой взгляд перемещается на пару, наполовину скрытую мраморной колонной в прихожей, пока они настойчиво бормочут что-то друг другу.
