Потому что только тот, кто лично знаком с тяжелым положением солдат, будет действовать в интересах каждого члена La Famiglia, а не только высших чинов. А поскольку он хотел, чтобы я сменил его на посту дона, это означало, что я тоже должен был пройти через все это.
Так я и поступил. Собирал деньги с тех, кто был нам должен. И выбивал дерьмо из тех, кто не мог заплатить. Я даже не могу сосчитать, сколько раз я возвращался домой с пятнами крови на одежде после того, как воочию наблюдал, как вершится правосудие Cosa Nostra.
Я сопровождал пехотинцев в их обходах по району или отправлялся с ними на возмездие другим преступным организациям. Я проводил больше дней в баре на набережной с мускулами организации, играя в покер и выпивая, чем вечеров со своими школьными друзьями. Я не пошел на выпускной бал, потому что провел ночь, растянувшись на деревянной скамье в задней комнате казино, пока врач извлекал пулю из моего бедра после того, как сделка с наркотиками пошла наперекосяк. Довольно насыщенная острыми ощущениями жизнь для подростка.
И мне это нравилось.
Я никогда не переживал из-за своего потерянного детства, потому что знал, что меня готовят к тому, чтобы я возглавил Семью, когда придет время. Но это время пришло слишком рано. Мне едва исполнилось восемнадцать, когда умер мой отец. На десять лет раньше, чем кто-либо мог даже рассмотреть меня на эту роль. Я был молодым щенком среди опытных собак. А этих сук нельзя было научить никаким новым трюкам.
На быстро собравшемся собрании семьи Нунцио Веронезе был избран следующим доном.
Это был неожиданный поворот событий. Пока этого не произошло, я был уверен, что это будет Батиста Леоне. Старше. Более опытный. Заместитель моего отца. Думаю, даже сам Нунцил был несколько удивлен, когда оказался лидером Коза Ностры в Бостоне.
У Веронезе были маленькие дети, а жену он потерял при родах всего несколько месяцев назад. Поэтому на той же встрече была заключена сделка о его женитьбе на моей матери. Вскоре они поженились. Мудрый шаг. Нет лучшего способа укрепить свои позиции в качестве нового дона, чем жениться на вдове своего предшественника и привести его сына под свою крышу.
Учитывая мой возраст — зрелый, но не для того, чтобы сидеть во главе стола — я был понижен до положения прославленной «левой руки» Нунцио. Посланник, выносящий приговоры и наказывающий от имени нового дона.
Громкий, радостный смех раздается из группы, стоящей у рождественской елки, возвращая меня на вечеринку. Вероятно, пошутил Нунцио.
