Я бегу на полной скорости, но поскольку он был ближе, Элмо достигает разъяренных мужчин всего за несколько секунд быстрее меня.
Кончики моих пальцев почти касаются его куртки, когда я бросаюсь к нему, чтобы оттащить его, как раз в этот момент раздается оглушительный выстрел.
И это единственное, что я слышу.
Никакой музыки. Никакого смеха. Просто сотрясающий землю взрыв. А затем Элмо отступает назад, врезаясь в мою грудь.
Вокруг нас раздаются крики.
— Элмо! — кричу я, обнимая его за талию, чтобы поддержать.
Ткань его смокинга мокрая на моей ладони, и его кровь сочится по моей руке. Не видя ничего, кроме красного, я позволяю дикой ярости поглотить меня. Где-то в глубине моего сознания я осознаю, что здесь слишком много людей, слишком много свидетелей. Значительная часть из них не являются членами Семьи. Включая начальника полиции Бостона.
Мне все равно.
Не заботясь о последствиях, я тянусь за спину и достаю свой Глок. Со следующим вдохом из моего горла вырывается животный рев, и я посылаю пулю между глаз ублюдка, который только что застрелил моего сводного брата.
Глава 3
Одиннадцать лет спустя
(Захара, 14 лет)
— Эй, гляньте! Не наша ли эта местная чумная?
Вокруг меня раздается смех. Я опускаю подбородок еще ниже и, сжимая стопку книг в руках, ускоряю шаги. Тошнотворное покалывание в затылке усиливается, когда я протискиваюсь между студентами в коридоре и их осуждающими взглядами.
Мне уже пора было ко всему этому привыкнуть. К поддразниваниям. К подлым, злобным обзывательства.
Это тянется еще с начальной школы. Сначала были вопросы. Что с тобой случилось? Больно ли это? Я пыталась объяснить, что это просто так выглядит моя кожа и это совершенно нормально, как и говорила мне мама. Несмотря на это, дети как правило обходили меня стороной — никто не хотел со мной играть, а некоторые даже не хотели смотреть в мою сторону.
Когда я пошла в старшую школу, стало еще хуже. Дни мирного избегания закончились. Мерзко. Это выглядит ужасно. Или, вездесущее… Не трогай меня.
Я не хочу заразиться тем, чем ты. Не было смысла объяснять, что витилиго не заразно. Им было все равно. А поскольку я всегда старалась игнорировать их, вместо того чтобы дать отпор, я была легкой мишенью для их неуверенности в себе. Поэтому они унижали меня. Причиняют мне боль. Как физически, так и своими словами.
Как ни странно, издевательства больше не беспокоят меня… по крайней мере, не сильно. А вот жалостливые взгляды я терпеть не могу.
