Я смотрю на Пеппе, который присел на корточки менее чем в четырех футах от меня, меняя магазин на своем пистолете. Он качает головой.
— Думаешь, она на меня злится?
— Ага. — Он кивает. — Знаешь, я никогда раньше не слышал, чтобы мисс Веронези кричала. Учитывая все то дерьмо, через которое ты прошел, она должна была понять, что тебя не так-то просто убить. Но все равно, должно быть, она сейчас по-настоящему боится за твою жизнь. Ты собираешься на ней жениться?
Я резко поворачиваю голову к нему.
— Это не твоя чертова забота.
— Значит да. Я рад. Вам двоим хорошо вместе. Как будто противоположные силы наконец-то объединились в одну, и их полярности слились в гармонии. Прямо как уксус и масло в майонезе.
— Ты только что сравнил мой будущий брак с чертовым майонезом?!
— Только не жди слишком долго, чтобы сделать предложение. А то кто-нибудь другой может ее перехватить.
Серия выстрелов осыпает борт машины, которую я использую в качестве укрытия. Я посылаю несколько ответных пуль в направлении потенциальных стрелков, затем пригибаюсь, чтобы сменить магазин.
— Я… переживаю, Пеппе. В ужасе, точнее. Она такая хрупкая. Я не уверен, как она справится с реакцией Семьи. Клянусь, если кто-нибудь хоть косо посмотрит на нее, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать, я уничтожу этого ублюдка. Даже если это будет означать, что в итоге я уничтожу всю Коза Ностру. Я просто не хочу, чтобы она пострадала, понимаешь?
— Боль — это то, что делает нас сильными, Массимо, и она уже прошла через многое. Дай ей шанс, и я уверен, она тебя удивит.
Он вскидывает пистолет и движется вдоль ряда разбитых машин, подкрадываясь к последнему из людей Эфисио, которые еще стоят на ногах. Остальные разбросаны среди хлама, либо мертвы, либо уже на пути к своей участи. Однако Эфисио нигде не видно.
Держа пистолет наготове, я выхожу из-под прикрытия развалин и пробираюсь мимо павших солдат Каморры. На полпути к офисному трейлеру я замечаю Эфисио. Он скорчился на земле, наклонив голову вперед, рукой пытаясь остановить поток крови из зияющей раны в груди.
Я подхожу и приседаю перед ним.
— Это было глупо.
Старик смеется, разбрызгивая кровь изо рта.
— Какая жалость, что я не смогу стать свидетелем финала.
— О чем ты, черт возьми, бормочешь?
Эфисио снова смеется, но на этот раз он начинает кашлять, выплевывая еще больше крови. Струя ее стекает по его подбородку.
— Он так чертовски долго готовился. Почти двадцать лет. Думаю, он заставит тебя умолять. На коленях. И я пропущу это.
