Когда он смотрит на экран, его лицо тут же теряет цвет. Его глаза переходят на мои.
— Мирабелла? — хрипит он в трубку. — Ты в порядке?
Я не слышу, что говорят по ту сторону линии, но вижу, как лицо старика бледнеет еще больше.
— Все будет хорошо. Просто делай, как они говорят, и все будет в порядке. — Он обрывает линию и смотрит на меня со смесью ярости и ужаса в глазах. — Ты ублюдок! Она же всего лишь ребенок.
— Твоей племяннице двадцать. Столько же было моей сводной сестре, когда твой кузен Альвино похитил ее с намерением заставить выйти за него замуж.
Она чуть не погибла в той неразберихе, которая за этим последовала.
— Это было много лет назад! И я не имел к этому никакого отношения.
— Мне плевать, Эфисио. Каморра осмелилась напасть на меня. Я делаю то же самое, только хуже. Однако, если ты согласишься покинуть Бостон мирно, ни один волосок не упадет с девчонки. Если ты этого не сделаешь, я убью ее. Capisci?
— Ты не причинишь вреда невинной девушке. Альвино был ненормальным придурком, но ты не такой, Спада.
Я упираюсь локтями в стол и наклоняюсь вперед, глядя ему в лицо.
— Уверен?
Его широкие глаза впились в мои, ищут в них что-то. И я позволяю ему увидеть правду.
— Ты больной ублюдок, — выдавливает он, стиснув зубы так сильно, что его челюсть вот-вот треснет.
Я встаю и поправляю куртку.
— Я рад, что мы с тобой договорились. Ты и все члены твоего клана уйдете к полудню следующего четверга. Даешь мне слово?
— Да. Теперь отзови своих людей и скажи им, чтобы отпустили мою племянницу.
Я достаю телефон и набираю короткий текст. Через минуту приходит фотография — изображение девушки, бегущей через ворота к двухэтажному дому. Подняв телефон, я поворачиваю его, чтобы показать экран Эфисио.
— Вот и все. Готово.
— Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Спада.
— Уже бывал там. — Я слегка киваю своим людям и направляюсь в сторону выхода. — Хорошего дня, Эфисио.
Звук гальки и металлических обломков, хрустящих под подошвами наших ног, следует за нами, пока мы направляемся через поляну.
Солнце уже высоко, и оно освещает окружающие нас обломки, делая вонь еще более тяжелой. Я чертовски ненавижу это.
Как только мы сворачиваем за угол и попадаем в длинный переулок между двумя рядами машин, я проскальзываю за ближайшую развалину и достаю пистолет.
— Помни, Эфисио мой.
— Сомневаюсь, что он попытается что-либо предпринять, — говорит Пеппе, занимая позицию напротив меня, остальные мои ребята расположились неподалеку. — Он дал слово.
— Да.
