Перед тем, как покинуть покои принца, я вдруг подумала, как было бы хорошо, если бы вино в его бокале вспыхнуло огнем. И едва я подумала так, как принц вскрикнул. Я обернулась — в его бокале действительно пылала огонь.
— Ну ты и дрянь, — почти с восхищением сказал принц, решив, что я сделала это специально, но вместо ответа я выскользнула за дверь. Меня трясло от злости.
Я не собиралась признаваться в том, чего не делала. И из академии уходить тоже не собиралась.
Глава 10
Я бежала по коридорам и лестницам, с пылающими от злости щеками, и сжатыми кулаками, ничего и никого не видя перед собой из-за пелены перед глазами.
Из-за эмоций магия во мне искрила и обжигала изнутри, и из-за этого я едва не срывалась на бег — хотелось нестись вперед словно ветер. Но я сдерживала себя — изо всех сил.
В комнате ко мне тотчас кинулись обеспокоенные Элли и Дэйрил.
— Мы чуть с ума не сошли! Что случилось, Белль?!
— Зачем гвардейцы увели тебя?!
— Все в порядке, девочки, — улыбнулась я подругам. — Меня перепутали с другой Изабелль, которая нарушила правила.
Но все вовремя выяснилось. Все в порядке.
Мне не хотелось лгать близким людям, но я не могла рассказать им о принца и о его тайне. Пусть этот мерзавец говорит обо мне все, что угодно, пусть думает, что я — последняя мразь, которая продала его тайну, но он ошибается во мне. Я всегда сдерживала свои слова. Всегда. Меня с детства учили этому. «Даешь слово — оставайся ему верна, не то потеряешь достоинство», — говорила бабушка.
— Что-о-о? — широко раскрыла глаза Дэйрил.
— Какие еще правила она нарушила? — не поняла Элли.
Я пожала плечами.
— Не знаю, девочки, я и сама толком не поняла. Но хорошо, что это ошибка. И что со мной все в порядке. Голова только заболела из-за волнений.
Подруги переглянулись, но доставать меня расспросами не стали.
Я старалась вести себя, как обычно, чтобы они ничего не заподозрили, и, кажется, у меня это получилось, хотя временами я все же ловила на себе их задумчивые взгляды, но отговаривалась тем, что болит голова.
В конце концов Дэйрил не выдержала, сварила мне зелье от головной боли, и мне пришлось его выпить. После я легла спать, натянув одеяло до подбородка, но всю ночь не могла сомкнуть глаз.
Я ненавидела несправедливость, и не собиралась брать на себя вину за то, чего не делала. Даррел может думать все, что угодно, запугивать, как ему вздумается, но я не собираюсь подчиняться ему. Признаваться при всех в том, чего не совершала? Ни за что. Я не боюсь Даррела.
