Хотя, нет, боюсь, зачем обманывать саму себя. Но не его самого, а его власти и положения. А еще я боюсь разочароваться в самой себе.
Если я из страха перед Даррелом возьму вину на себя, да еще и при всех, то перестану чувствовать себя достойным человеком.
На завтрак я шла, как на казнь.
— Что с тобой, Белль? — не выдержала Дэйрил по дороге. — Ты со вчерашнего дня сама не своя! Все хорошо?
— Ничего не хочешь нам рассказать? — присоединилась к ней Элли.
— Голова до сих пор болит, девочки, — вздохнула я.
— Все хорошо. Будет болеть сильнее, схожу в медицинский блок.
— Смотри у меня, — погрозила мне Дэйрил пальцем, а Элли покачала головой.
Мы сели за свои привычные места, у окна, напротив огромных настенных часов в тяжелой бронзовой раме, на которые я то и дело поглядывала.
Время было без десяти девять.
Все вокруг радовались и веселились — еще бы, через два дня Ночь Зимнего свершения, балл, каникулы… Все вокруг сияет и блестит, напоминая о скором празднике. На душе легко из-за закрытой сессии, и в эти дни можно делать все, что угодно — занятий больше нет! Адепты до сих пор с легкой душой обсуждали принца и Еву, которую, надо сказать, со вчерашнего дня никто не видел.
И кое-кто даже делал ставки, станет ли Ева женой принца или император не позволит ему этого сделать. В общем, всем было весело. Только вот мне кусок в рот не лез. Я ковыряла ложкой ванильный пудинг, отказавшись от каши, и не отводила взгляда от часов.
Без пяти минут девять.
Интересно, где Даррел? Где прячется в ожидании моего признания?
Без трех минут.
Неужели он думает, что я действительно это сделаю?
Ровно девять.
Часы отбили три удара — бом, бом, бом. В это время адептам полагалось занять свои места на лекциях и практических занятиях. На каникулах же завтракать могли до полудня."
"Я напряглась, ожидая чего угодно.
Того, что именно в этот момент в Столовом зале эффектно появится Даррел с дюжиной гвардейцев, которые схватят меня. Или того, что печать клятвы на самом деле все еще на мне и сейчас активируется.
Или того, что ко мне подойдет Ева и устроит веселую жизнь. Я бы не удивилась даже тому, что ко мне подошел бы сам ректор и за шкирку вытащил бы на улицу, кинув следом мои вещи.
Однако ничего не произошло. Завтрак продолжал идти своим чередом.
Я уже думала, что все обошлось, как случилась удивительная вещь. К нам за столик подсел какой-то парень с рыжими волосами, завязанными в короткий хвост, и ярко-голубыми глазами.
