Иначе мама больше никаких мне подарков не сделает…
— Ладно, — согласился Даррел, с интересом разглядывая шарик. — А что говорить нужно?
— Специальные слова. Секретные. Aseir laan montever.
Даррел хотел попросить брата повторить слова, потому что он совсем их не понял, однако их вдруг словно вихрем подхватило, закружило и забросило в небольшую комнатку с окном, из которого было видно звездное небо. Звезды на нем были большие, яркие и приветливо мерцали. А еще казалось, что где-то ласково шумят морские волны.
— Вот мы и спрятались, — довольно сказал Эштан. — Когда говоришь эти слова, Пряталка начинает работать. А чтобы отсюда выбраться, нужно сказать другие слова.
Он вытащил откуда-то бумажку, перо с чернильницей и нацарапал две фразы.
— Запомни, только вслух не повторяй, — сказал он Даррелу. — Если находиться рядом с Пряталкой и сказать их, то она заработает.
— Как же здорово! — воскликнул тот. — А где мы сейчас находимся? У моря?
Эштан кивнул.
— Да. Его из окна видно.
Даррел тотчас кинулся к окну, и оказалось, что вид открывается не только не звездное море, но и на ночное море — черное и кажущееся неподвижным.
— Давай искупаемся, раз уж мы здесь! — обрадовался мальчик и кинулся было к выходу из комнатки. Но не тут-то было.
— Нет! — торопливо перегородил ему путь Эштан. — Мама сказала, из комнаты выходить нельзя. За дверью опасно.
Со вздохом Даррел вернулся и опустился на кровать, брат сел рядом и взъерошил ему волосы.
— Не бойся, никто тебя здесь не найдет!
— Ты просто не знаешь императора, он все может, — со вздохом сказал принц.
— Он любого может найти.
— Ты боишься его величество? — удивился второй мальчик.
— Он не очень любит меня, — признался Даррел. — Я плохо себя веду и у меня не очень хорошо с учебой. И с языками… Общемагчиеский хорошо знаю, а вот торийский, лирийский, ши — плохо.
— Зато тебя любит мама, — вдруг сказал Эштан, и его худые плечи опустились.
— А тетя Реджина разве тебя не любит? — удивился принц.
Мальчик помотал головой из стороны в сторону.
— Она просит не называть ее мамой, говорит, чтобы я обращался к ней по имени. А еше… говорит, что я отродье, которое сломало ей жизнь. Смотри. — Он вдруг задрал штанину и показал свежий шрам на худой голени. — Это она меня била, потому что разбил ее любимую вазу. А я нечаянно.
— А твоя вторая мама? Или ты соврал? — спросил Даррел. Ему было очень жаль брата. Тетю Реджину он недолюбливал сам — слишком злой она казалась ему.
