— Хочу поговорить с вами, ваше высочество, — вскочила я на ноги. Я смотрела на него в упор, не боясь тяжелого взгляда и исходящей от него силы. Мне с трудом удавалось создавать видимость спокойствия.
— Говори.
— Наедине.
— Наедине? — рассмеялся принц. — Зачем ты мне нужна, разговаривать с тобой наедине?
— Боитесь?
Он вспыхнул.
— С чего мне тебя боятся? Заходи, раз такая смелая. Пропустить ее, — велел принц и первым вошел в покои. А я двинулась следом, не сразу поняв, почему его походка не слишком твердая. И только оказавшись внутри, поняла, почему — Даррел пил.
На столике рядом с диванчиком стояла бутылка и два бокала.
Он опустился в кресло, закинув ногу на ногу, а я стояла перед ним, готовая разорвать его на куски.
* * *Презрение. Больше всего Даррелу не нравилось презрение в ее зеленых глазах. Эта девчонка всегда смотрела на него с презрением, с самого начала. И если бы взгляд мог убивать, она бы давно была мертва.
Презрение было в глазах Изабелль Бертейл каждый раз. Когда она стала свидетелем того, что Ева бросает его.
Когда у него не получилось ментально воздействовать на нее. Когда он в очередной раз не совладал с просыпающимся драконом. Когда появился его раздражающий кузен. Когда ее притащили к нему после выпуска той проклятой статьи. Когда он застал их вдвоем с Эштаном в сквере.
Стоило им встретиться взглядами, как он замечал это презрение, пронзающее до костей. А ведь так на него смотрел только отец — с самого детства. И из-за этого презрения в ее глазах, ему хотелось сделать ей как можно больнее.
Чтобы не смела смотреть на него так.
Из-за того, что девчонка считала его слабым, она сняла метку и рассказала об их отношениях с Евой газетчикам. Наверняка на это ее подбил Эштан. Он с самого детства любил устраивать подобные провокации — но чужими руками. Сам всегда оставался чистым. Любимый прием.
— Что хотела? — спросил Даррел. После того, что случилось между ним и Евой, ему было плевать, зачем она пришла. Он и сам не понял, зачем разрешил ей войти. Может быть, хотел сорвать на ней злость? Или его необъяснимо тянуло к ней, как иных тянет на алкоголь и жемчужный порошок?"
"— Сказать тебе, что не сдамся, — выдала девчонка, крепко сжимая пальцы в замок — так, что побелели костяшки.
Все-таки боится его. Эта мысль заставила принца ухмыльнуться. Правильно. Она должна его бояться.
— Похвально, — сказал Даррел, откинувшись на подушки с бокалом в руке. — Это все?
— Ты можешь делать все, что угодно, но у тебя ничего не получится.
