Словно придя в себя, я погасила пламя. И только сейчас осознала, что пламя это было не простым — боевым. И как это только у меня получилось, я понятия не имела. Откуда во мне в последнее время столько сил?
— Еще одна подобная выходка, адептка Бертейл, и вы сразу же будете исключены, — рассердился замректора. — Сядьте на место! И не смейте больше его покидать.
Я села на свое место и, выдохнув, снова сказала, сжав на коленях кулаки:
— Хэлли лжет. Ничего этого не было. Я помогла ей и ушла. Мне не нужны ее серьги.
Мне вообще плевать на украшения.
— Хэлли не лжет, — раздался тихий голос. Ее соседка по комнате подала голос — это была светловолосая и почти незаметная девушка, похожая на рыбину большими круглыми глазами и пухлыми губами. — Я слышала, как она выпрашивала серьги, а потом даже угрожала. И видела, как подожгла шторы. Мы с трудом успели их потушить. А ночью мне показалось сквозь сон, что кто-то вошел в нашу спальню…
Вот мерзавка! Снова ложь! Они сговорились… Светлая Тэйла, что же мне делать? Как доказать свою невиновность?
— Спасибо, Эдриан, — кивнул ей замдекана.
Вот как ее зовут.
— Не находите, что это глупо? — подалась я вперед, вцепившись в край стола. — Спрятать сворованное в собственном же столе? Если бы серьги и правда бы взяла я, зачем мне так подставляться? Я бы спрятала их так, что никто никогда бы не нашел их. Это глупо.
— Это вы глупая, адептка Бертейл, — покачала головой замректора. — Не подумали сразу о том, куда спрятать краденное, вот и поплатились.
А может быть, просто не успели.
— Я верю Белль, — вдруг подала голос до этого молчавшая Ева. — Как староста стихийного факультета я пристально слежу за каждым адептом. Белль не похожа на воровку. Она старательная и добрая девушка.
Наши взгляды встретились. Ева смотрела на меня спокойно, с каким-то пониманием.
— Тогда вы не верите Хэлли и Эдриан? — спросил замдекана. К Еве относились не как к нерадивой адептке, а как ко взрослой и состоявшейся магине.
— Им я тоже верю.
Мне кажется, история может быть более запутанной, чем есть, — ответила Ева, все так же глядя на меня. — Может быть, вы должны разобраться в ней более подробно? Не в праздничной суете и суматохе, а в более подходящее для этого время?
Преподаватели переглянулись. Они прислушались к ней. Поговорили между собой, поспорили и вскоре объявили свой вердикт."
"— Итак, адептка Бертейл, мы передаем ваше дело комиссии по этике, — громогласно объявила замректора.
