Наверняка, вернувшись домой, они отправят эти вещи прямиком в дальний угол шкафа. На столе полно еды, в которой они только слегка поковыряются. Копченая курица, салат с рукколой, малина, инжир, сыр пекорино. Алекс вместе с моей мамой и мальчиком общаются с соседским котом, дружелюбным бело-рыжим созданием. Малыш то и дело пытается схватить животное за огромный пушистый хвост, Алекс осторожно убирает его руку. Отец садится рядом со мной.
– Стол всегда накрываешь просто отличный.
Я улыбаюсь:
– Это не я, это Алекс.
По-моему, она скупила весь магазин.
Наступает пауза. Мы оба никогда не знаем, что сказать.
– Так вы нашли девушку, которая убила ту бедняжку?
– Пока нет, – качаю я головой. – Следим за портами и аэропортами, хотя, возможно, она уже сумела выехать из страны.
– А что насчет мальчика? – спрашивает он, наливая себе еще безалкогольного пива.
– Тоби? С ним всё в порядке. Отец держит его подальше от всей этой суеты.
– Нет, я про того мальчика. – Он показывает рукой вдаль сада. – Думаешь, это хорошая идея?
– Слушай, пап…"
"– Я просто волнуюсь… после того, что случилось с Джейком, пришлось нелегко, правда? Особенно Алекс.
И тебе, конечно, тоже, – спешит добавить он.
– У нас всё хорошо. Правда.
Я всегда так говорю.
– Что с ним будет?
Мальчик заплакал, и Алекс поднимает его на руки. Моя мать выглядит обеспокоенно.
– Не знаю. Соцслужба решит.
Алекс присела с малышом на скамейку. Он продолжает плакать, и мама бегает вокруг, не зная, что делать.
– Трудно ему придется, – отзывается папа, глядя на них.
– Однажды кто-нибудь расскажет парнишке всю правду. О том, кто он такой. Кем был его отец, что натворила мать… Нелегко жить с таким грузом.
Я размышляю об Уильяме Харпере, который всегда хотел сына. Знает ли старик о нем? Желает ли с ним встретиться? Или же волнения последних недель только ухудшили его состояние? Когда я ехал по Фрэмптон-роуд, на доме висела табличка «Продается». Повторяю самому себе, что Харпер все равно вскоре отправился бы в дом престарелых, и тем не менее чувствую некую вину.
– Иногда лучше не знать, – говорю я, возвращаясь к реальности. – Иногда молчание милосерднее.
Папа смотрит на меня, и на мгновение, всего на мгновение мне кажется, что сейчас он скажет правду. Обо мне. О них. О том, кто я такой.
Но мама вдруг зовет нас из сада, и он, осторожно коснувшись моего плеча, идет к выходу.
– Ты прав, сынок.
* * *Конец октября. Льет дождь, мелкий противный дождь, пронизывающий до самых костей.
