– Нэцке – это такие миниатюрные резные фигурки, – отвечает Сомер вместо Уолша. – Когда-то они были частью традиционного японского одеяния. Что-то вроде объемных пуговиц.
Уолш улыбается Куинну:
– Похоже, ваша коллега осведомлена куда лучше вас.
Сержант бросает на него злобный взгляд:
– И во сколько оценивается эта коллекция?
– Всего в пару сотен фунтов, – небрежно бросает Уолш. – Ценность ее заключается совсем в другом – это память. Дедушка оставил фигурки Нэнси, и я решил, что после смерти тети они должны вернуться в семью.
– Доктор Харпер, видимо, был против?
На мгновение лицо Уолша искажается от гнева.
– Да, он возражал. Видите ли, фигурки очень нравились Присцилле. Харпер ясно дал понять, что она их не отдаст.
«Ну еще бы», – подумал Куинн, а вслух сказал:
– Понятно. А после ее смерти вы решили снова попытать удачи?
– Да, вы очень красноречиво выразились. Я опять поехал к Биллу.
– И он опять вас отшил. Поэтому вы и поругались.
Гислингхэм иронично улыбается: он не устает повторять, что бывает только два мотива преступлений – из-за любви или из-за денег.
А иногда из-за любви и денег одновременно.
Уолш уже завелся:
– Он не имел права! Эти фигурки – часть семейной истории, часть наследия…
– Где же они теперь?
– В смысле? – изумляется Уолш.
– Как упомянул детектив-констебль Гислингхэм, в доме Харпера статуэток нет. У вас же при этом имеется специальный шкафчик для их хранения.
Уолш краснеет.
– Я купил его, будучи уверенным, что Билл поступит разумно.
– То есть если мы обыщем ваш дом, то не найдем там ничего из этого списка для страховой?
– Конечно же нет! – выпаливает Уолш.
– Раз нэцке не на Фрэмптон-роуд, то я понятия не имею, где они. И в таком случае желаю официально заявить об их пропаже.
Куинн переворачивает страничку в папке.
– Принято к сведению. Тогда, пожалуй, перейдем к отпечаткам.
– Каким еще отпечаткам? – рассеянно смотрит на него Уолш.
– Я уже говорил. Мы нашли их по всему дому: несколько на кухне…
– Неудивительно, я бо́льшую часть времени проводил именно там…
– И несколько в подвале.
Глядя на сержанта, Уолш шумно сглатывает.
– В каком еще подвале?
– В подвале, где были обнаружены молодая женщина с ребенком. Не расскажете, откуда они там взялись?
– Не представляю. По-моему, я вообще туда не спускался. И запишите, что я категорически отрицаю какую-либо причастность к этому делу. Я не знаю ни женщину, ни ее ребенка. – Он переводит взгляд с одного полицейского на другого.
