Не повернутый на всю башку садист. Верно? Я тут угадал?
— Достаточно, — выдаю я.
— Нет! — восклицает Олег, снова хватает меня за плечи и ожесточенно трясет. — Ни черта подобного! Ты его простила? Всех их простила? Ахметовых? И Марат тоже теперь хороший? Отвечай!
Я вижу, как рот брата дергается при упоминании имени «Марат», кривится, точно мышцы лица сводит болезненная судорога.
— Расскажи мне, — хрипло требует он. — Чем они все берут? На какой крючок ловят? Что в них всех такого особенного? А? Что?!
— Олег, — с трудом перевожу дыхание.
— У тебя истерика. Мы поговорим, когда ты будешь в состоянии меня услышать. А теперь — отпусти меня.
— Нет, — мрачнеет. — Сначала скажи. Чем этот гребаный урод тебя пронял? Неужели настолько крут в кровати, что ты согласилась продать родную мать? Обменяла память о ней на большой и крепкий член?
Брат переходит черту. Я вырываюсь из его рук, сбрасываю цепкие путы озверелой хватки. Врезаю ему ладонью по лицу, залепляю звонкую пощечину.
— Я — не Вика! — бросаю хлестко.
— Я не изменяла тебе с Маратом. Не предавала тебя. Хотя после твоего поступка, даже не знаю, можно ли ее поведение осуждать. Ты отдал свою любимую женщину палачам. Отдал, прекрасно понимая, какая судьба ждет там."
"Он отшатывается назад. Сейчас выглядит так, словно пьяный, но по всему понятно, что трезв, запаха алкоголя и в помине нет. Здесь лишь оголенные эмоции.
— Я спасал тебя, — роняет глухо.
— Я этого не просила.
Обхожу его, покидаю комнату, набрасываю пальто.
Стараюсь, как можно быстрее покинуть квартиру.
— Куда ты? — доносится до меня глухой вопрос.
Но я не отвечаю ничего. Ухожу. Надеваю темные очки, чтобы никто не видел моих слез. Кусаю щеки с внутренней стороны. До крови зубами впиваюсь. Хоть бы так себя немного отрезвить. Хоть бы так удержаться.
Проклятье. Ощущаю себя предательницей. Часть истины в словах брата есть. От этого никуда не деться. Наши семьи связывает ненависть. Злоба. Ярость. Кровь невинных людей.
Мой дядя погубил сестру Рустама.
Ахметов-старший пришел забирать долг. Отобрал моего самого близкого на свете человека. Отнял маму. Утащил прямо в вечную ночь.
Как такое забыть? Вычеркнуть? Нереально. А я и не пыталась. Не надеялась на подобное.
Рустам — не его отец. Он другой. Мрачный. Жуткий. Жестокий. Но — другой. В нем есть свет, не только темнота. Пусть даже этот свет — я.
* * *Чувствую, за мной следуют охранники. Одиночество уже давно немыслимая роскошь.
