— Твой учитель считал, меч плохо повлияет на тебя? Пробудит тягу к насилию? Обнажит то, с чем ты не справишься?
— Он считал, я должен развивать нравственность, питать светлую сторону, но признавал, что моей тьме гораздо лучше подойдет клинок Мурамасы.
— Интересно получается, — протягиваю. — Ты «плохой», но получил «хороший» меч. Джеро наоборот. Непривычно выходит.
— Единство и борьба противоположностей.
— Значит, тебе вручили меч Масамунэ? — замолкаю, размышляя, правильно ли произнесла эта фамилию. — Но и полного запрета на пользование клинком Мурамасы не последовало?
— Мне вручили три меча, — окончательно сбивает меня с толку Рустам.
— Три? — пораженно округляю глаза.
— Так решил учитель.
— Они хотят их забрать? Ну те люди, о которых ты упоминал. Джеро и все остальные. Они хотят получить эти клинки?
— Только третий.
— Тут же пусто, — хмурюсь.
— Кто станет хранить святой меч в обычной квартире? — усмехается Рустам. — Конечно, эти клинки очень дорогие, и я мог бы прилично заработать, выставив их на аукцион.
Однако Кусанаги — реликвия. Бесценный артефакт.
— Прости, я впервые слышу эти названия, — закусываю губу от волнения. — Столько всего нового.
— Меч Кусанаги — дар свыше. Дар богов для императора. По легенде клинок был добыт из хвоста восьмиглавого дракона. Говорят, этот меч управляет всеми ветрами на свете. Его сила и мощь разрушают.
— Ничего себе, — единственно, что мне удается вымолвить.
— Этот меч входит в число регалий японских императоров. Его хранят и оберегают от посторонних взглядов, выносят исключительно в день коронации нового правителя, и то клинок тогда плотно обернут полотном.
— Постой, ты сказал, твой учитель дал его тебе?
— Рассказал, где найти, — ухмылка становится шире. — Я никогда этого не проверял. Не возникало потребности.
— Ты знал, где находится невероятно крутой меч и даже не захотел на него посмотреть?
— Всякий раз находилось занятие поинтереснее.
— Например? — изумленно выгибаю брови.
— Ты, — выдыхает прямо в мои губы, подхватывает под попу и усаживает на центральное возвышение между двумя сверкающими клинками.
Сталь не касается меня, но оказывается в опасной близости, холодит кожу. Огонь и лед сражаются внутри, а после сливаются воедино, скользят обжигающей волной, медленно растекаются под моей кожей.
— А что насчет меча? — спрашиваю прерывисто.
— Возможно, это просто красивая легенда, — спокойно отвечает Рустам. — Сотни лет назад регалии были утрачены в битве. Говорят, сейчас их заменяют копии.
