Рывком. Отбрасываю ошметки в сторону. Любой каприз принцессы будет исполнен.
— Ты прав, — плечами передергиваешь. — В следующий раз будем использовать железные кандалы.
— Меня ничего не удержит.
— Вижу.
— Только ты.
— Ну конечно.
Капризная. Но лишь на пару секунд. Дальше — твои ладони тонут в моих, наши пальцы переплетаются, дыхание разом сбивается.
Ты приподнимаешься и медленно опускаешься на мой одеревеневший от возбуждения член. Всхлипываешь и вскрикиваешь, нервно подрагиваешь.
Какая же ты. Горячая. Мокрая.
Тугая. Упругая. Одурительная внутри. Абсолютный отвал башки.
Толчок за толчком. Еще и еще.
С тобой — куда угодно. До небес. На дно. В рай. В настоящее пекло. Плевать, какой дорогой. Каким путем. Дорога вьется только вперед. Уводит далеко за горизонт.
Глава 50
Утром я просыпаюсь и сразу заливаюсь краской смущения. На ум сразу приходят жаркие воспоминания. Тело до сих пор пылает, чувствительность обострена до предела.
Что я вытворяла ночью? Какие бесы в меня вселились?
Рустам кого угодно увлечет на темную строну, толкнет в пучину греха, утащит на самое дно порочного пекла.
Даже глаза закрывать не нужно. Перед мысленным взглядом мелькают выразительные картины. Плоть четко помнит все. Объятые огнем стрелы проносятся от низа живота до ребер. Дыхание учащается.
Я вижу, как седлаю своего супруга. Обхватываю бедрами будто породистого жеребца, могучего и неукротимого скакуна. Мои тощие и бледные ноги выглядят жалкими жердочками на фоне огромных столбов. Смуглые. Мускулистые.
Жилистые. Без единой капли лишнего жира. Они скорее смахивают на толстенные стволы вековечных деревьев, чем на обычные человеческие конечности. Гигантский закостеневший от возбуждения орган смотрится удивительно органично между такими здоровенными колодами. Разбухает, угрожающе покачивается, пульсирует от одержимого боя крови внутри.
Я насаживаюсь на него сверху. Опускаюсь осторожно. Двигаюсь очень медленно. Не перестаю поражаться такому впечатляющему размеру и тому, как легко громадный член растягивает мои складки, раздвигает влажные створки и проникает в лоно до предела, заполняет целиком и полностью.
Судорожно всхлипываю, прогибаюсь в пояснице.
— Рустам, — выдаю сквозь надсадный стон."
"Выгибаюсь, комкаю простыни. Уже с трудом понимаю, где реальность, а где мираж, сотканный из отголосков памяти о безумной ночи. Раскаленный член входит внутрь, движется, будто стальной поршень, не ведает усталости. Чувствую каждый контур, ощущаю бешеное биение вен.
