Мы через многое прошли вместе, чтобы я не одобрял твои слова. Ты прав, мы пришли в эти места не как принц и его придворные – в любом случае из нас получился бы довольно жалкий двор. Нам следует выяснить, что здесь происходит, не подвергая опасности наших женщин и Лелет. – Он повернулся к Изорну, самому молчаливому из их троицы. – Более всего мы хотим, чтобы нас считали обычными путешественниками. Ты, Изорн, выглядишь особенно упитанным: одна лишь твоя мощная фигура может напугать бедных крестьян. – Он рассмеялся и ткнул бравого риммера в бок.
Изорн, не ожидавший такого веселья от принца, едва не свалился с лошади.
– Я не могу стать маленьким, Джошуа, – проворчал он. – Вам остается радоваться, что я не такой большой, как мой отец, в противном случае ваши подданные с отчаянными криками разбежались бы в разные стороны, как только увидели бы меня.
– О, как мне не хватает Изгримнура, – сказал Джошуа. – Пусть Эйдон присмотрит за твоим отцом – он замечательный человек – и благополучно приведет его к нам.
– Моя мать очень по нему скучает и боится за него, – тихо сказал Изорн, – но она не говорит об этом вслух. – Его добродушное лицо оставалось серьезным.
Джошуа бросил на него проницательный взгляд.
– Да, ваша семья не склонна к проявлению чувств.
– Тем не менее, – неожиданно сказал Деорнот, – герцог вполне может устроить скандал, когда он недоволен! Я помню, что, когда мы узнали, что Скали приедет на похороны короля Джона, твой отец швырнул стул через ширму епископа Домитиса, и тот разлетелся на мелкие кусочки! Бумс! Будь я проклят! – Рассмеявшийся Деорнот споткнулся о небольшой холмик в темноте.
Этой ночью луна почти не давала света из-за тумана. – Поднеси факел поближе, Изорн. Почему мы продолжаем идти и вести лошадей на поводу?
– Если ты сломаешь ногу, то сможешь ехать на лошади, – сухо ответил принц. – А если твой новый скакун Вилдаликс сломает ногу, сможешь ли ты его нести?
Деорнот неохотно согласился."
"Тихонько обсуждая отца Изорна и его легендарный темперамент – за всплеском которого, как только герцог успокаивался, почти всегда следовали искренние извинения, – они прошли по заросшему травой склону холма в сторону ближайших огней.
Остальная часть отряда разбила лагерь на краю долины, где герцогиня Гутрун развела такой большой костер, что он стал маяком на высоком холме.
Свора дрожавших от холода голодных собак принялась лаять и носиться вокруг них, когда трое воинов приблизились к поселению.
