— Это был хороший день, — сказал он. — Хороший, хороший день.
— Даже с этим? — Она махнула рукой в сторону причала.
— Даже с этим.
Он собрал поводья. Он знал, что если посмотрит ей в глаза, то они бросятся друг другу в объятья, поэтому он торопливо забрался в седло. Она на секунду взяла его руку.
— Как здесь говорят, Жан? Vaya con Dios?[14] — Он почувствовал, как она на мгновение сжала его пальцы, прежде чем отпустить руку. — Я скажу тебе это, Жан. Иди с Богом. Иди с Богом, Жан.
В своих комнатах он пробыл недолго, побросав в седельные сумки лишь самые нужные вещи, уложив в них маленькие мешочки с золотом и набив деньгами нательный пояс.
Он захватил винтовку и запасной револьвер, затем долго смотрел на карту. Он не скоро увидит ее снова.
На лестнице раздался торопливый шум шагов. Положив руку на револьвер, он повернулся к двери. Это был Бен Турк.
— Я так и знал! — Бен был готов к дороге. — Вы уезжаете! Я с вами.
— Мне будет быстрее одному. Ты поплывешь на шхуне. — Жан затолкал в седельные сумки патроны.
— Ничего не выйдет. Или я еду, или ухожу. Куда вы сможете проехать, там проеду и я.
Турк был хорошим парнем, очень хорошим парнем, но..."
"— Ладно. Мы оставляем лошадей у речной переправы, садимся на первый же паром до Сакраменто, и если ты не сможешь проехать тысячу миль, тебе лучше отправиться на шхуну.
Бен Турк уставился на него.
— Мистер Лабарж... Капитан, вы... вы не собираетесь ехать верхом до Портленда?
— Это тебя беспокоит?
— Там же нет троп, капитан. Индейцы модоки убивают чужих, как только их увидят.
Это края преступников. Зачем... Я еду с вами!
— Ты сам напросился, чертов дурак.
— Ну да, — рассмеялся Бен. — Я как раз подумал, что мы пара чертовых дураков.
Паром уже двигался, когда они подскакали к переправе. Жан пустил коня вдоль борта, перебросил на паром седельные сумки, прыгнул, держа винтовку в руке, и растянулся на палубе.
Расстояние было всего четыре фута, но и паром, и конь двигались. Бен Турк уцепился за фальшборт, подтянулся и забрался на палубу.
Они вместе повернулись посмотреть назад. Пожар превратился в тускло тлеющие угли.
На них из рулевой рубки заорал капитан Макклеллан:
— За вами что, гонится шериф? Только этого мне хватало!
— Заткнись! — добродушно прокричал в ответ Жан. — Поскорее двигай свое корыто! У меня дела на Найтс Лэндинг!
— Ложитесь спать, — крикнул капитан. — Я разбужу вас.
Последнее, что вспомнил Лабарж перед тем, как сон завладел им, было пожатие руки Елены, выражение ее лица.
