— Можно поменяться. У вас есть, чем доплатить?
— Слушай, друг, — улыбнулся Жан, — Нам нужны лошади, но не на таких условиях. Я обменяю наших лошадей на того горбоносого гнедого и серого. В придачу можешь предложить пару бутербродов и немного кофе.
Человек взглянул на их лошадей — обе были прекрасными животными.
— Ладно, договорились. Сэл, — он обернулся к кустам, — принеси этим людям поужинать.
Пока Бен менял седла, Жан сел к костру вместе со всеми. Бородатый мужчина внимательно изучал дорогие сапоги Жана, и, по всей видимости, делал какие-то свои выводы.
Другой — мальчик — не мог не быть никем, кроме недоумка. Лица женщин были суровыми.
Кофе был черный, как ночь и обжигающе горячим, а бутерброды оказались ломтями хлеба, закрывающими с обеих сторон толстые куски баранины.
— Если кто-нибудь будет о вас спрашивать, — хитро спросил бородач, — что мне ответить?
Жан усмехнулся ему в ответ.
Скажите, что видели двух человек девяти футов ростом, которые направлялись на север, и в глазах у них играло пламя.
Или скажите, что хотите. Если нас кто-нибудь будет преследовать, мы подождем и устроим маленькое развлечение, так, Бен?"
"— Те, кто знают нас достаточно хорошо, не станут нас преследовать, — согласился Бен, — они слишком умны, чтобы выкидывать такие фокусы.
Через десять часов после того, как Жан с Беном выехали из Сакраменто, они появились в городке Ред Блафф и еще через десять минут покинули его с запасными седельными сумками, раздувшимися от еды.
Через двадцать пять миль они остановились в заброшенной хижине выпить кофе, а когда отправились дальше, то сидели на маленьких пятнистых индейских лошадках.
Воздух был сырой и холодный. Дважды они замечали костры, однако их лошади, казалось, совершенно не устали, и Жан с Беном продолжали ехать в ночи. Однажды на них залаяла собака, разозленная тем, что в этот час кто-то двигается. Ночной воздух, холодный, как вода в горном озере, омыл их, когда они спустились в низину между холмов, и затем на протяжении двадцати миль они не видели никого и не слышали ничего, за исключением стука копыт своих индейских лошадок.
Днем Жан, доплатив сорок долларов, поменял их на черного коня с тремя белыми чулками и поджарого вороного жеребца. Конь оказался с норовом, но расстояние, покрытое в тот день, охладило его охоту к разного рода штучкам.
Они постоянно поднимались по местности, где видели мало домов и совсем не видели поселений.
